В ловушке

Холлинс Вера

— Как насчет того, чтобы сначала относиться ко мне с уважением? Потому что я также изо всех сил пытаюсь принять, что по какой-то извращенной причине я влюбилась в своего мучителя! — Я сжала холодные руки, борясь со слезами. — И что еще труднее, так это то, что все, что я получаю от тебя, — это полуправда, загадки и еще больше загадок. Это слишком для меня.

Он посмотрел в сторону.

— Я не могу сказать тебе правду.

Слеза скатилась по моей щеке, и я быстро смахнула ее, отвернувшись в сторону, чтобы он не видел моего лица.

— Конечно, нет.

— Ты не знаешь так

многого, но я не готов рассказать. Не думаю, что когда-нибудь буду готов.

Еще одна слеза скатилась с моих глаз, когда чувство вины за вторжение в его личную жизнь нахлынуло на меня. Я тоже не была с ним полностью откровенна, и теперь, больше, чем когда-либо, я чувствовала себя ужасно из-за того, что узнала то, чем он не поделился со мной добровольно то, чем он, вероятно, как он только что сказал, никогда не будет готов поделиться. Скрывать это от него было совсем неправильно.

— Я не тот, кто тебе нужен, — продолжил он. — Я не знаю, почему мы начали чувствовать себя по-другому по отношению друг к другу, но нам не суждено быть вместе.

Он вбил еще один, последний гвоздь мне в сердце. Я всегда это знала, но было гораздо больнее услышать это прямо от него. Я повернулась к нему лицом, скрывая свою боль нейтральным выражением лица.

— Нам не суждено быть вместе, — повторила я ровным тоном. — Почему? — Спросила я с единственной целью найти утешение.

Он схватился за затылок. На его лице отразилось крайнее страдание, и каким-то образом я поняла, что его следующие слова разорвут меня на части.

— Потому что у меня есть обещание, которое я должен сдержать, и оно, скорее всего, убьет меня, но это обещание я никогда не нарушу.

Стук моего сердца в ушах был слишком громким.

Обещание, которое, скорее всего, убьет его.

— Обещание? Обещание чего?

— Обещание отомстить.

ГЛАВА 20

Блейк не стал объяснять, что он имел в виду. Вместо этого он вернулся к своей машине, что было для меня сигналом, что ночь закончилась, и мы продолжили путь к дому Мелиссы в полной тишине. Мне было трудно сдержать слезы. Он собирался сделать что-то, что могло стоить ему жизни, и я ничего не могла поделать со страхом, который овладел моим сердцем. Я не могла перестать размышлять об этом, пытаясь связать все части головоломки.

Я была уверена в одном — это должно быть связано с Эммой и их похищением. Я вспомнила фрагменты разговоров Блейка, которые я слышала, и его реакцию на Бобби Кью. Это могло быть неправдоподобно, но что, если Бобби Кью как-то связан с похищением? Нет, он должен был быть частью головоломки, как и те фотографии, которые я нашла в комнате Блейка. С другой стороны, что делал Блейк? Какой у него был план мести и когда он его осуществит?

И это обещание мести… было ли это обещанием Эмме? Или кому-то другому?

Одно было ясно: он не собирался отступать. Было больно знать это. Я хотела, чтобы он был в безопасности,

но как он выглядел, когда говорил эти слова… огонь в его глазах… Он был полон решимости сделать это, и неважно, что он чувствовал ко мне. Он сдерживался, потому что для него его месть была на первом месте.

Я должна была отдалиться от него и перестать постоянно беспокоиться о нем, но это было невозможно. Я знала, что ничего не могу сказать или сделать, чтобы помочь ему, но это не мешало мне придумывать различные сценарии после того, как он высадил меня у дома Мел и уехал, не сказав ни слова. У меня было предчувствие, что у него будут серьезные проблемы.

Я провела всю ночь, ворочаясь на диване Мел, думая обо всем, что произошло за последнюю неделю, и о том, как мне нужно извиниться перед ним за то, что я вторглась в его комнату и посмотрела то видео. Мы с родителями собирались на очередной субботний ужин к ним домой, поэтому я решила сделать это, если он будет там.

Мысль о том, чтобы сделать это так скоро, вызвала грызущее чувство в моей груди, но я не могла больше сдерживать его. Мне нужно было признать свою ошибку и перестать быть трусихой. Как много раз говорила мне Сьюзен, честность — лучшая политика. Даже если это означало, что мне придется столкнуться с его яростью.

Эта мысль вызвала слезы, которые я долго не могла остановить. Он возненавидит меня больше, чем когда-либо, когда узнает, что я вторглась в часть его прошлого, и это будет необратимо.

Я готовилась к этому весь день, но это не остановило мой живот от трепетания, когда я села в машину отца, и это ощущение только усиливалось по мере того, как мы приближались к особняку Джонсов. Я увеличила громкость песни Florence and the Machine, звучащей в моих AirPods, когда мой телефон завибрировал от нового сообщения от Кевина.

«Я с родителями в том шикарном ресторане, который открылся на прошлой неделе. Угадайте что.»

«Что?»

«Владельцы — родители Маркуса. И угадай, кто там работает официантом.»

Я усмехнулась, понимая, к чему он ведет.

«Санта-Клаус?»

«Ты близко. Маркус. И он ждет за нашим столиком!»

Мои губы изогнулись в ослепительной улыбке. Накануне Маркус подошел ко мне перед нашей практикой хора и спросил, говорила ли я о нем с Кевином. Я сказала ему, что он должен попробовать поговорить с ним сам, потому что Кевин определенно оценит это. После этого Кевин и Маркус всю тренировку разговаривали друг с другом тихим шепотом, и они выглядели так мило вместе. Я видела, что Кевин постепенно проникается симпатией к Маркусу. Я не могла быть счастливее за него.

«Ох. И? Расскажи мне подробности.»

«И я не могу есть, потому что он все время смотрит на меня, и мое сердце странно прыгает. А еще мне жарко.»

Я хихикнула, подпрыгивая на сиденье. Так мило!

Папа посмотрел на меня в зеркало заднего вида и что-то сказал, но я не могла его услышать из-за музыки.

Я вытащила свои AirPod.

— Что?

— Я спросил, что на тебя нашло? С тобой все в порядке?

Я кивнула ему, ухмыляясь.