В ловушке
Шрифт:
Блейк не был в столовой во время обеда, и к концу последнего периода слухи распространились как ветер. По одному из них, Блейк остался с девушкой в пустой классной комнате. Кто-то даже сказал, что он ударил эту самую девушку во время выяснения их отношений. А потом и вовсе, кто-то сказал, что он был пойман во время полового акта с учителем.
Когда я упаковала вещи в коробки, окруженная тишиной, потому что
Меня преследовали образы Блейка, держащего какую-то красивую девушку в своих объятиях, заставляющего ее почувствовать все, что я чувствовала в том шкафу, на новогодней вечеринке, и ревность грызла меня безустанно. Я схватила трубку и бросила ее в коробку, умирая, от желания, чтобы взять свою гитару и струны, пока все мое беспокойство не исчезнет.
Все было бы проще, гораздо легче, если бы мне понравился кто-то вроде Кевина. Кевин никогда бы не разбил мне сердце и не обесценивал бы меня. Он был бы милым и добрым, и мне не пришлось бы чувствовать эту безнадежность, из-за моего упрямого, глупого сердца.
Блейк ворвался, и я чуть не уронила микроскоп, который держала в руках, пораженная. Он даже не смотрел на меня, когда взял пустую коробку и перенес ее в дальнюю сторону комнаты, что, вероятно, было лучше всего после нашего последнего забега. Я ожидала, что он начнет издеваться надо мной за мою неуклюжесть или сделает меня посмешищем, но он даже ни разу не посмотрел на меня, когда мы работали в полной тишине, что помогло мне расслабиться. Он не собирался усложнять для меня сегодняшнюю отработку. Это было впервые.
Новая мелодия врезалась в мой разум, песня в высоком темпе с гитарами и немного скрипки в сегменте хор, и волнение кружилось по моей груди. Нет ничего лучше, чем реализовывать свои творческие порывы. Если меня накрывало вдохновение, я могла бы придумать пару новых песен за день, но я не смогла бы записать их все, поэтому мне пришлось выбирать те, которые говорили со мной на более глубоком уровне.
Погруженная в новую песню, я почти забыла, что Блейк был здесь, когда внезапно тьма покрыла всю комнату. Я остановилась в середине шага и схватила маленькую картонную коробку, заполненную старыми видеокассетами в моих руках.
— Что за…? — Крикнул Блейк. — Я ничего не вижу!
Страх в его голосе послал по мне дрожь.
— Электричество, должно быть, отключилось, — сказала я, сделав два шага к столу, где я планировала оставить коробку, но ничего не видела в кромешной темноте.
— Только не это дерьмо.
Я повернулась в направлении его голоса, который сейчас звучал ближе ко мне, но это была ошибка, потому что это только сбило мою ориентацию.
— Тебе не нужно паниковать…
— Где проклятый свет?! — Его слова были тяжелыми с паникой, сопровождаемые тяжелым дыханием. — Мне нужно выбраться отсюда.
Он задел меня, уронив стулья, вокруг нас дважды, прежде чем что-то пнул. Его страх сильно беспокоил меня, и часть меня глубоко
— Блядь. Мой телефон. — Он постучал по столу, по-видимому, в поисках своего телефона, его дыхание было прерывистым. — Где мой гребаный телефон?!
Я почти бросила коробку на пол и потянулась к своему телефону в кармане.
— Подожди. Я включу фонарик…
— Быстрее, — сказал он, даже не обращая внимания на мои слова, предположительно, осознавая их. Казалось, что только дюймы отделяли нас, и мое тело покалывало от его близости. — Мне нужно найти дверь.
Я собиралась включить фонарик на своем телефоне, но он споткнулся об коробку, которую я опустила рядом со мной и столкнулся со мной. Мы потеряли равновесие и упали на пол.
Воздух был выбит из моих легких, когда почти все его твердое тело оказалось на вершине меня, оба наших телефона потерялись где-то в темноте. Я прислонила свои руки к его талии, чтобы отодвинуть его от себя, смущенная его теплом и его запахом, который взволновал мои внутренности.
— Блейк, ты меня придавливаешь, — сказала я, но он едва сместил свой вес с меня. Он дышал так быстро, что мне стало тревожно.
— Я не могу оставаться здесь, — закричал он. Его дрожь стала сильнее. — Я не могу… не могу оставаться. Я должен выйти отсюда.
Он встал на ноги, но он столкнулся с чем-то рядом со мной и сразу же опустился обратно с проклятием. Он хрипел, тяжело дыша. Нащупывая пол вокруг себя, я добралась до него на коленях. Теперь я чувствовала его лучше, когда я больше не полагалась на зрение. Моя забота о нем победила любое расстоянии, которое я хотела поставить между нами, и я решила помочь ему справиться с этим.
— Эй, успокойся. Ты на грани гипервентиляции, я нашла его плечо, и он вздрогнул. — Все будет в порядке, ты выберешься отсюда, но сначала сделай глубокий вдох.
Он все еще задыхался, и я погладила его спину. В этой темноте мы не были врагами. В этой тьме нашего болезненного прошлого не было. В этой темноте была только его боль и моя необходимость, чтобы она исчезла.
— Все в порядке, — прошептала я.
Прошло несколько минут, но я не перестала ласкать его спину, пока его дыхание не вернулось в норму, и он не перестал дрожать. Мы скользнули в полную тишину. Тепло его тела просочилось в мою ладонь через его рубашку, и только тогда я поняла, что не должна была трогать его. Я отдернула руку назад, пытаясь выровнять свое неустойчивое дыхание, когда я ждала его реакции.
Его атака так и не наступила, и атмосфера между нами изменилась. Воздух заполнился ожиданием. Я могла бы поклясться, что он обернулся и теперь лицом ко мне со мной на коленях.
— Почему ты мне помогаешь? — Прошептал он, пробуждая бабочек в моем животе. Он был таким близким, и я была уверена, что он мог слышать дикое удары моего сердца.
— Тебе нужна была помощь. Я не могла просто стоять в стороне, пока у тебя был срыв.
— Кто-то другой сделал бы именно это на твоем месте.