В ловушке
Шрифт:
Слова Блейка о его опыте в подвале четыре года назад всплыли у меня с новой силой, и я не могла перестать думать о худшем. Ни еды, ни воды. Тьма. Наказание. Эмма… Эмма прошла через ад, прежде чем…
Из моего рта хотел вырваться всхлип, но я должна была сдержаться.
— На этот раз ты не сможешь так легко развязать себя, — сказал Айзек, схватив одну из веревок. — Может, так и лучше. Так ты не будешь нести ответственность за чью-то смерть. — Он подмигнул ему, обмениваясь злобным смехом с Лоуренсом. Ублюдок.
Блейк побледнел еще больше. Я была уверена,
— Ты знала? — Спросил меня Айзек, связывая Блейка, пока Лоуренс держал нас обоих под дулом пистолета. — Мы похитили Блейка и его маленькую подружку четыре года назад. И угадай, кто тогда умер? — Он закрепил запястья Блейка за спиной, прежде чем двинулся, чтобы связать его лодыжки. — Его подружка! Но не раньше, чем мы успели поиграть с ней. У мужчин есть потребности, понимаешь? И что может сделать мужчина, когда перед ним такая идеальная пара молодых сисек и кисок?
Мое сердце готово было разорваться от неистовой пульсации. Меня тошнило.
— Но в конце концов она умерла из-за крутого парня. Он не послушал. Он хотел играть в героя, а эта бедная девочка пыталась его защитить. Так мило. — Его фальшивый нежный голос добавил еще больше веса свинцу в моем животе. — В конце концов, она заплатила цену из-за него. — Айзек холодно посмотрел на Блейка. — Она умерла из-за тебя.
Он толкнул Блейка, чтобы тот сел на пол у стены. Меня беспокоило, как плохо выглядел Блейк, глядя вдаль.
— Нет, — твердо сказала я. — Она умерла из-за тебя. — Я указала обвиняющим пальцем на Айзека, прежде чем Лоуренс заломил мне руки за спину, чтобы связать мне руки. — Ты тот, кто убил ее. Это твоя вина и только твоя. — Я вскрикнула, потому что Лоуренс слишком сильно затянул веревку вокруг моих запястий.
Айзек поднял брови.
— Так ты слышала слезливую историю от Блейка, а? Думаю, это хорошая история, чтобы рассказать, если хочешь залезть к девушке в трусики.
Блейк не отреагировал, и я сомневалась, что он вообще слышал Айзека, потому что он был потерян в своем собственном мире.
Я плюнула в лицо Айзеку во внезапном порыве смелости и гнева.
— Ты болен.
Лоуренс остановился, словно ожидая, чем все это закончится. Айзек скривился и вытер мою слюну с лица, медленно шагнув ко мне.
— Сука. — Он сильно ударил меня по щеке, и я споткнулась о Лоуренса. Моя кожа горела, словно в нее вонзились тысячи иголок.
Проклиная Айзека, Блейк попытался встать на ноги, но Айзек перешагнул через него и ударил его в висок рукояткой пистолета, отчего он снова упал.
— Сядь, мать твою, на место, — выпалил Айзек.
— Нет, Блейк. — Мои ноги сами собой двинулись к нему, но Лоуренс схватил меня за волосы и дернул назад, вызвав жгучую боль в голове.
— Я еще не закончил, — прошипел он мне в ухо. — Так что не двигайся, черт возьми. Ты тоже, крутой парень. Сделай движение, и я вырву ей волосы.
С хныканьем я оглянулась на Блейка, когда Лоуренс связал мне лодыжки, мои глаза наполнились слезами. Мы не отводили взгляд друг от друга, пока Лоуренс не закончил и не
Лоуренс и Айзек посмеялись надо мной, получая от всего этого тошнотворное удовольствие. Я проверила веревки на запястьях. Они были слишком тугими. Я никак не могла их ослабить.
— Увидимся через некоторое время, — сказал нам Лоуренс, подмигнув, и они вышли из подвала.
ГЛАВА 27
На нас навалилась густая тишина. Ее заполняли лишь прерывистое дыхание Блейка и громкий стук моего сердца. Моя кожа горела от тугих веревок, а щека тупо пульсировала волнами. Я прислушивалась к звукам сверху, но их не было. Шок медленно проходил, и я начала осознавать всю серьезность ситуации. Мы могли оказаться в ловушке на несколько дней. Они могли пытать нас, как хотели, и мы, скорее всего, погибли бы.
Сколько времени пройдет, прежде чем они вернутся?
Мой желудок скрутило, а дыхание стало неровным, и я заставила себя успокоиться.
— С тобой все в порядке? — Спросил он меня. — Щека сильно болит?
Я посмотрела на него и поморщилась от крови, которая текла по его лицу с его головы. Его щека уже была в синяках, порез на ней был кровавым.
— Немного, но я в порядке. А ты?
Он поморщился, изучая мою щеку, и я предположила, что там формируется синяк.
— Пытаюсь. — Он выругался. — Вот сукины дети. — Он прислонился головой к стене и закрыл глаза, глубоко вздохнув. — Прости.
— Тебе не за что извиняться.
— Есть за что. Это моя вина.
— Нет, Блейк, это не твоя вина. Не делай этого с собой. Это не твоя вина, что они ненормальные.
— Но ты бы никогда не попала в эту ситуацию, если бы не я.
— Эй. — Я придвинулась к нему ближе, пока наши тела почти не соприкоснулись. Я толкнула его плечом, выдавив легкую улыбку. — Знаешь, чувство вины не выглядит на тебе привлекательным, — поддразнила я его, надеясь отвлечь его достаточно, чтобы замедлить его прерывистое дыхание. Измученное выражение на его лице было постоянным с тех пор, как мы вошли сюда. — Или страх. Где этот большой, страшный Блейк?
Он не ответил, его глаза были плотно закрыты, когда он глубоко дышал.
— Просто дай мне немного времени, — сказал он через некоторое время. — Поговори о чем-нибудь.
— О чем?
— Все, что угодно, подойдет.
— Ладно, так… — Я оглядела унылые серые кирпичи, окружавшие нас, в поисках темы для разговора. — Я люблю петь перед зеркалом и представлять, что я в своем собственном музыкальном клипе.
Я улыбнулась, хотя мне совсем не хотелось улыбаться. Если бы это был любой другой день, я бы смутилась, но сейчас мне самой нужно было отвлечься, немного нормальности в этой совершенно ненормальной ситуации.