В конце времен

Мансуров Дмитрий Васимович

– Но это нереально! У нас охранники-профессионалы, а не какие-нибудь проходимцы, нанятые в дороге! И потом, у нас не будет извозчика – как мы без него поедем?

– Ничего не знаю! Выбор за вами! – отрезал пограничник.

Доминик с надеждой посмотрел на советника, надеясь на его умение заболтать любого, но тот развел руками: чужая сторона, хозяин – барин, они сами себе указ, и уговаривать их бесполезно.

– А извозчика мы вам дадим, у нас есть отличные извозчики экстра-класса, которые с легкостью довезут вас туда, куда нужно.

Охранники спустились с кареты.

– Мы

останемся, – сказали они. – Если говорят, что здесь безопасно, то мы за вас не беспокоимся. Тем более что рядом с вами сидит замечательный путешественник, чье веское слово однажды спасло всем нам жизнь. Ваше Высочество, за нас не переживайте – у нас работа такая, быть готовыми к разным неожиданностям. А у вас личная жизнь под вопросом, и ломать ее из-за того, что двух человек не пускают на территорию царства – глупо! Царь с нас потом головы снимет, когда узнает, что помешало его сыну найти себе невесту.

– Возьмите на дорогу, – царевич передал им два мешочка с золотом. – Возвращайтесь домой и обо всем доложите царю-батюшке.

– Итак, к какому решению вы пришли? – полюбопытствовал пограничник, отошедший на какое-то время к начальнику группы и о чем-то с ним разговорившийся. Оба стояли, старательно делая равнодушные лица, что заставляло Кащея крепко задуматься о ближайшем будущем. Пограничники явно пытались что-то скрыть. И хотя им и так было положено ничего не говорить путешественникам, но здесь, судя по всему, был совсем другой случай. Посыльный, стоявший там же, успел шесть раз помахать листком бумаги, пограничники отрицательно качали головами и показывали на длинную колонну из карет, телег и просто пешеходов, решивших начать новую жизнь с нуля и потому ничего существенного с собой не бравших. Впрочем, существенного у многих из них отродясь не водилось.

– Мы хотим выразить ноту протеста, хотя и вынуждены согласиться с вашими требованиями! – процедил сквозь зубы советник. – Ваше негативное отношение к экипажу члена семьи известной царской династии не должно остаться незамеченным!

Пограничник расцвел от радости, изрядно смутив этим советника. Кащей начинал восторгаться этим человеком, неадекватно реагирующим на практически прямым текстом прозвучавшую в его адрес угрозу. Мало того что он нисколько не разозлился и не призвал коллег вышвырнуть наглых «проходимцев через границу» туда, откуда они явились, но еще и сказал с благодарностью в голосе:

– Только вы обязательно напишите обо мне рапорт, не забудьте! – Он словно пытался уговорить советника сделать это как можно скорее и ни в коем случае не забыть про обещание. – Как только оно попадет на стол к царю, он прочитает ваши претензии и узнает о том, что я есть на белом свете и защищаю его покой от посягательств сотен и сотен малокультурных и многогрубых людей с манией величия! Он меня в должности повысит, я глубоко в этом убежден!

– Вы так уверены?

– А как же? Я четко выполняю свою работу, а если первому человеку в стране пытаются сказать, что я делаю ее слишком хорошо, то о чем я еше могу подумать, как не о повышении по службе?

– Цербер! – обозвал его советник. Идея

с обнесением страны забором уже не казалась ему особо удачной.

– Да уж не Красная Шапочка! – согласился пограничник. Собака у его ног одобрительно гавкнула и повиляла хвостом. – Вы попрощались? Нет? Даю вам двадцать секунд, и еще хоть одна секунда промедления, вы уже все вместе попрощаетесь с нашим царством!

– Да попрощались, попрощались… Попрощались!

Пограничник улыбнулся дежурной улыбкой и проговорил стандартный текст напоследок:

– Желаю приятно провести время в нашей чудной и славной великой стране!

– Глаза б мои тебя не видели! – пробормотал советник.

– Это запросто! – кивнул пограничник. – Как только вы уедете туда, – он махнул рукой в сторону царства, – или вернетесь обратно, больше вы со мной не встретитесь! Я вам это гарантирую.

– Я наперед не загадываю! – сказал советник.

Кащей всё еще наблюдал за пограничниками, стоявшими неподалеку от них и разговаривавшими о своих проблемах, сгрудившись в кучу из семи человек и трех собак. Собаки в обсуждении неведомой Кащею проблемы участия не принимали, только молча посматривали вокруг и угрожающе рычали.

– Удачи! Я принимаю на себя вашу работу, – сказал Кащей охранникам. – Так что идите и ни о чем не беспокойтесь. Всё будет так, как всегда!

– Мы и не сомневаемся, – ответили охранники.

– Счастливо, парни! – попрощался советник.

– Удачи вам! – вслед за Кащеем повторил Доминик. Они пожали друг другу руки напоследок, извозчик щелкнул вожжами, и карета покатилась к красной широкой линии, у которой их уже ждала небольшая группа из пяти человек.

На их хитрых округлых и сытых мордах читалось такое удовлетворение от собственной работы, что Кащею, Ларриану и Доминику сразу стало ясно: после тщательной проверки багажа он основательно уменьшится в количестве и совершенно не улучшится в качестве.

– Жаль, парики остались в нашей карете, – в первый раз высказал сожаление о бесславно забытых предметах изуверской моды советник. – Я бы лично с большим удовольствием вручил их проверяющим и даже доплатил бы им за это немного денег!

– Мечты, мечты! – отозвался Доминик. – А вообще-то им бы подошли парики на их работе – морды не так распирало бы.

– В багаже есть что-нибудь ценное? – поинтересовался Кащей, заранее убирая меч-кладенец и шпагоплеть в кармашки плаща. – Если у вас с собой есть что-то важное, давайте сюда, иначе, я чувствую, расстанемся мы с нашим багажом на веки вечные и не дождемся его возвращения даже на смертном одре.

Советник и Доминик прошлись по карманам. На столике перед Кащеем легли шесть мешочков с золотом и несколько документов. В плащ поместилось всё. И еще осталось много места и для самих путешественников, если бы Кащей вздумал сделать карман пошире.

– В чемоданах только вещи.

– Модные?

– А как же?

– Попрощайтесь с ними! Их передадут в фонд помощи проверяющим. Они сами себе и передадут.

– Да и фиг с ними! – равнодушно ответил Доминик. – Мода скоротечна, и только белые парики вечны.