В конце времен
Шрифт:
– Что говорят другие по этому поводу? – заинтересовался Кащей: оказаться предтечей нового суеверия – подобной хохмы ему давно не удавалось.
– Большая часть, которая не упоминает про благодать, упорно молчит и не желает отвечать ни на один вопрос о бочонке: ни как его отдали, ни зачем его взяли. На другие вопросы – пожалуйста, а вот на эти два – молчат, как воды в рот набрали! Здесь точно что-то не так!
– Успокойтесь, советник! – Кащей снова увидел знакомый бочонок. На этот раз он оказался в руках у пятнадцатилетнего княжеского отпрыска, и Кащей был уверен, что теперь
– Ларриан, а ты ничего не знаешь о сундуке, который невозможно открыть? – передал вопрос по короткой цепочке Доминик. – Мне вспоминается два замурованных склепа, одна не разбивающаяся копилка кубометрового объема моего прапрапрадеда, которую тоже никто не в силах открыть до сих пор, а вот насчет сундуков не припоминается ровным счетом ничего!
– Надо подумать! – ответил советник. Он прикрыл глаза и через долгую минуту выдал ответ: – Кажется, слышал когда-то… Но не могу вспомнить, что именно. А это срочно?
Для Кащея это прозвучало так, словно он выиграл приз в сто тысяч, но для его получения надо отправить устроителям лотереи еще тысяч пятьдесят для более подробного уточнения количества победителей.
– Не сию минуту, – ответил он, чуть подавшись вперед: нетерпение дало о себе знать, – но чем быстрее, тем лучше!
Зазвучала торжественная мелодия, и разговор пришлось оборвать на самом интересном месте. Гости двинулись к столам и торопливо подходили к самым ближним от царского трона местам, пока их не успели занять другие.
Оставивший шляпу барон Эрмиль порыскал глазами в поисках занятого места, но гости уже расселись по всем стульям, и не было похоже, что они сидят на головном уборе – перьев нигде не было видно.
– Вы что-то потеряли? – поинтересовался официант.
– Да, – ответил барон, – я присмотрел себе местечко и оставил на нем шляпу.
– Опишите ее!
– Широкополая, с перьями, коричневого цвета. – Официант прошелся взглядом по залу. Заметил описанную шляпу на вешалке и спросил:
– А вы уверены, что там вам будет удобно сидеть?
– Конечно, – воскликнул барон, – я там уже сидел!
– Да? Как интересно… – удивился официант. – И как там?
– Неплохо, – пожал плечами Эрмиль. – Не знаю кому как, но лично мне понравилось. И обзор хороший, и виновников торжества хорошо видно.
Кто-то крикнул:
– Официант!
– Извините, господин барон, профессия требует моего присутствия, – официант постарался ускользнуть, но барон его окликнул:
– Погодите, где вы увидели мою шляпу?
– Вот там! – официант неопределенно махнул рукой в сторону вешалок. И пока барон всматривался, быстро исчез: неизвестно, как его сиятельство отреагирует, когда увидит, где находится любимый головной убор.
Царевич и царевна тихо дивились происходящему и обсуждали нестандартные приветствия гостей, царь сидел на троне и что-то бормотал себе под
Кащей нащупал в кармане пульт дистанционного управления. Официальную часть церемонии украшать спецэффектами смысла не было, но скоро гости приступят к долгожданной части празднества – банкету, и тогда наступит самый удачный момент для начала феерического шоу.
– Друзья мои! – торжественно объявил царь. – Мы собрали вас здесь в этот знаменательный день для того, чтобы объявить о помолвке моей любимой дочери Лилит и ее горячо любимого жениха – царевича Эрнеста. И я уверен, что ровно через шесть месяцев мы с вами вновь соберемся в этом зале, чтобы отпраздновать самую настоящую свадьбу!
Гости зааплодировали и закричали:
– Сладко! Сладко! Сладко!
– Забавно! – прокомментировал возгласы гостей Кащей. Доминик мечтательно уставился на стену, Кащей толкнул его локтем: – Сначала найди с кем, потом мечтай!
Бокал с вином в руке царевича покачнулся, вино опасно плеснулось, угрожая вылиться на стол.
– Потом будет не до мечтаний! – не особо сердито огрызнулся Доминик.
– Конечно, потом практика нач…
Царевич покраснел.
– Змейго, ты…
– Знаю!
– Я не это хотел сказать!
– И про другое знаю. И третье слышал, а четвертое даже сам кому-то высказал.
– Правда? – изумился царевич. – Знаешь, если бы ты не спас нам жизнь, я мог бы подумать, что ты очень… э-э-э… зловредный тип.
– В какой-то мере все мы зловредные, – согласился Кащей и хитро поглядел на подопытного барона: тот всё еще почесывал парик, пребывая в твердой уверенности, что его прическа – самая неотразимая на этом празднике жизни. В этом он был прав, но пока еще не знал, насколько она неотразимая. Время для раскрытия ему глаз по этому поводу почти настало: парик должен был слететь с головы через считанные минуты.
Царь закончил речь, и гости шустро приступили к праздничному ужину. Барон налил-таки себе заморское вино из охлаждающегося в емкости с кусочками льда графина, проигнорировав стоявший перед ним бокал с простым местным вином – не терпелось первому испробовать, каков на вкус необычный напиток. Налил и разом выпил до дна, намереваясь налить следом второй бокал и уже его медленно испить, никуда не торопясь. Зажмурился от удовольствия, и…
Клей под париком полностью улетучился, и парик, разделившись на две ровные половинки, снялся с места. Он плавно проехал по ушам, бесшумно съехал на плечи и упал на пол. Проволоки развернулись, и над головой барона вырос длинный фиолетовый гребень с кругами на верхушке. Гость, сидевший напротив барона и пивший вино, увидев свершившуюся метаморфозу, в изумлении выплюнул всё, что набрал в рот, прямо на стол, изрядно окропив пространство перед собой красными капельками, и заКащлялся.