В капкане
Шрифт:
— Да уж, не дурак, — ухмыльнулся директор. — Ладно, неси чашку, плесну по доброте душевной.
Жигуленок взбежал на мост, когда «Казанка» причалила к противоположному берегу. Гробокоп передал лодку какому-то мужчине в кепке и, коротко попрощавшись, направился к стоявшей неподалеку голубой «десятке».
— Он сейчас уедет, — сокрушенно сказал Полынцев, наблюдая с моста за берегом.
— Если вправо пойдет — встретимся.
— А если влево?
— Если влево — нет, — спокойно констатировал Мошкин. —
— Отсюда и марку не сразу поймешь, какие там приметы.
— Одно понятно — человек. Уже легче.
— А ты думал, кентавр?
— Типа того. Не переживай, если упустим, через хозяина лодки вычислим.
— Он уже отплывает.
— Это хорошо.
— Интересно, чем?
— Значит, машина пойдет в нашу сторону. Один из двух зайцев должен остаться.
— Не каркай.
Было бы обидно потерять цель, когда она практически находилась в руках. Это, как в спорте. Хуже всего себя чувствует атлет, занявший второе место (чуть-чуть не хватило до первого). Тот, кто получил бронзу, счастлив, что вошел в тройку лучших. Чемпион, разумеется, в восторге от полной победы. А вот серебряный призер расстроен. Ему не хватило какой-то секунды, может быть, доли секунды, чтоб оказаться на вершине олимпа. Вот и сейчас. Гробокопа засекли, сели на хвост, вывели на сушу, и не приведи господи, отдать ему первое место.
К счастью, Мошкин не каркнул.
Спускаясь с моста, они встретили на круговом перекрестке голубую «десятку».
— Вон она, вон! — заерзал Полынцев, тыча пальцем в чумазое окошко.
— Где?
— Вон же, с того конца на круг заходит.
— Вижу, пеленгую.
Жигуленок пустился по кольцу, нагоняя объект.
— Вправо сворачивает. Видишь?
— Не дрейфь, приятель, я его запеленговал, — сосредоточенно буркнул Мошкин. — Теперь только «Стингер» может сбить нас со следа.
Оказалось — не только.
Вырулив на прямую дорогу, «десятка» взяла курс за город. Трасса была прямая, как стрела. Машины встречались редко. Расстояние до объекта стало катастрофически увеличиваться.
— Ну, давай, жми! Давай! Он отрывается, — нетерпеливо кричал Полынцев.
— Спасибо, что подсказал, а то я без этого спал.
— Ну, подтянись, подтянись немного.
— Да я и так тянусь, уж башкой в потолок уперся, — Мошкин резко отжал сцепление и, выключив передачу, сделал шумную перегазовку, после чего вновь воткнул рычаг на место.
— Что-нибудь изменилось? — спросил Полынцев, не заметив ни малейшего прогресса.
— Сейчас раскочегарится.
То ли действительно жигуленок разошелся, то ли беглец сбавил скорость, но расстояние начало постепенно сокращаться.
— Ну, еще немного! — елозил Полынцев. — Еще чуть-чуть.
— Надо балласт выбросить за борт, — сказал Мошкин, не отрываясь от дороги.
— У тебя есть, что-нибудь ненужное?
— Есть, — кивнул он серьезно.
— Если ты сейчас покажешь на меня — я сдохну со смеху.
Коллега промолчал. Видно, шутка его состояла именно в этом.
За окном
— Хорошо бы, он куда-нибудь свернул, — сказал Полынцев, вглядываясь в далекое голубое пятнышко.
Расстояние вновь начало увеличиваться. Силуэт машины стал мелким, расплывчатым.
— Судя по тому, как газует, далеко собрался, — недовольно прокомментировал Мошкин.
— Похоже, что так.
Однако они ошиблись, буквально через пару километров «десятка» снизила скорость и свернула на проселочную дорогу. Голубое пятнышко запрыгало по полю, увеличиваясь в размерах.
— Есть! — подпрыгнул Полынцев. — В какую-то деревню заехал. Сейчас достанем.
Но сначала им нужно было достать нечто другое.
Обогнавшее жигуленок колесо никто вначале не заметил. Но, когда машину стало кренить на правый борт, Мошкин испуганно закричал.
— Бли-ин, это ж наш баллон!
— Кто? — не понял Полынцев.
— Колесо, говорю, наше отлетело!
— Так мы же едем.
— Щас перестанем. Держись.
Он нажал на тормоз, изо всех сил удерживая руль.
Хорошо, что скорость была невелика. Машина, выскочив на обочину, пропахала землю голым диском и уткнулась носом в придорожный кювет.
— Живой? — спросил Мошкин, открывая дверцу.
— Нормально. Плечом немного ударился.
— Главное, не головой. Она б второго сотрясения не выдержала.
Полынцев от досады сплюнул.
— Ты что, колесо не мог прикрутить?
— После такого кросса любое колесо отскочит.
— Ладно, закрывай ее, побежали в деревню.
— Я машину не брошу, — в знакомых интонациях заявил Мошкин.
— А Гробокопа задерживать?
— Бандитов много — машина одна. Вернемся — ее не будет. За Гробокопа мне памятник никто не поставит. А если за каждого преступника своей машиной расплачиваться, то, знаешь ли… Идут они все в задницу
— Ладно, — махнул рукой Полынцев, — тащи ее в мастерскую. Я на разведку.
— Куда ты без машины? Тут километров пять, если не больше. Язык высунешь.
— Эх, неспортивный ты человек, Мошкин. Пробежаться по полю — это ж песня, а не нагрузка. Все, бывай, я погнал.
— Если его найдешь — один не задерживай. Звони — подскочу.
— Пешком?
— Ну, сейчас! Я ж не сайгак, как некоторые. Попутку поймаю.
— И ласточку свою бросишь?
— Из-за тебя брошу. Из-за него — не дождетесь.
— Хоть и кажется мне, что это одно и то же, но рассуждать некогда. Ладно, поскакал я.
Сняв фуражку, он пружинисто взял с места.
По асфальту бежать не стал, найдя пологий спуск, сразу свернул на грунтовую дорогу.
Ноги, почувствовав под собой мягкую землю, радостно затопали, входя в спортивный кроссовый режим. Стопа не любит твердых покрытий — голень забивается (спортсмены знают).
Глава 15
В директорском кабинете продолжалась дискуссия на тему: кто есть кто.