В капкане

Линчевский Дмитрий Иванович

— Мошкин, острить тоже надо уметь. Над твоими шутками даже воробьи не смеются.

— Зато над твоими покатываются — с деревьев падают.

— Слушай, мне не до смеха — слышал, что сестра сказала?

— Так ты сиди, молчи. Я тебя говорить не заставляю. Сейчас эксперты закончат, поедем в больницу.

— Да в какую больницу?! Первый раз, что ли, по голове получаю. Однажды так врезали, что с лестницы свалился… и ничего.

Это случилось прошлой осенью. Тогда Полынцев работал в опергруппе по раскрытию дерзкого убийства. Он загнал преступника на чердак

высотного дома и, когда полез следом, получил дубиной по макушке (от чего свалился, ударившись об пол). Спасибо зимней шапке — защитила глупую голову. От фуражки в этом смысле толку мало — неудобный головной убор, бестолковый.

— Я бы так самоуверенно не заявлял — усомнился в заверениях друга Мошкин. — У тебя кукушки иногда кукуют — слышно.

— Так вот, о птичках, — продолжил тему Полынцев. — Наши схлестнулись с кавказцами. С обеих сторон потери. Убитых закопали на острове. Так?

— Нет, не так. Почему они тогда своего подельника зарыли как собаку?

— Потому что отморозки.

— Этот ответ многое объясняет. Но тогда почему они не убили второго кавказца? Отморозки же — должны всех в лапшу крошить.

— Ну, не до такой степени.

— Короче говоря, мой контуженый друг, мы вернулись туда, откуда начали.

— Не соглашусь с тобой — кое-что все же прояснилось. Два мужика на пляже и второй кавказец.

— У тебя цветоощущенье нарушено — все еще больше затуманилось. Мужики неизвестно каким боком относятся к убитому старику. Такие похороны говорят о том, что он был им абсолютно безразличен.

— Но они убили из-за него кавказца? Из-за кого попало на мокрое не пошли бы.

— Правильно мыслишь — и где ж тут ясность? Я уж молчу о новых фигурантах, которые тебе сегодня мозги с места сдвинули.

Полынцев почесал забинтованную голову. Почему-то ему казалось, что многое уже прояснилось. Только разложить по полкам пока не получалось.

Глава 13

Комната Полынцева в общежитии МВД выделялась редкой чистотой и скромным убранством: кровать, тумбочка, стол, шкаф, телевизор — все заправлено, убрано, вымыто.

Сегодняшняя ночь прошла для него мучительно: голова кружилась, мозги пухли, стараясь разбросать ситуацию по полкам. Иногда казалось, что все удачно складывается, иногда — что безнадежно рушится. Но, не смотря на это, утром он проснулся в хорошем настроении. Голова практически не болела. Возможно, черепная кость была не в меру толстой, а, скорее всего (что ближе к истине), серого вещества под ней было не слишком много. Так или иначе, самочувствие позволяло двигаться, а, следовательно, и работать.

Выйдя из общежития, Андрей направился к автобусной остановке, что пестрела заплатками рекламных объявлений метрах в пятидесяти от крыльца. Прежде чем перебежать дорогу, он пропустил перед собой длинную вереницу автомобилей, среди которых мелькнул и знакомый бежевый «Ниссан». Мелодично посигналив, тот вынырнул из автомобильной реки и причалил к обочине, неподалеку.

Полынцев снова не нашел веских причин для того, чтоб

отказаться от предложенной услуги.

— Подвезти? — крикнул Васьков, опуская окошко.

— Если можно, — с готовностью кивнул Полынцев.

— В РУВД?

— Да, если по пути.

— Для бешеной собаки пять километров — не круг. Садись.

Машина, заложив вираж, мягко покатила по утреннему городу. За окном потянулись высотные дома, размалеванные витрины магазинов, рекламные щиты, плакаты-перетяжки.

— Не забыли о моей просьбе? — спросил Васьков, выдавая причину своей услужливости.

— Сегодня же поговорю со следователем, если вы еще не передумали.

— Нет, не передумал. И даже настаиваю. Сам виноват. Разнервничался из-за ходоков этих. Короче, погорячился.

— Что, много было ходоков?

— Да не то чтобы много — дотошные. Особенно хачики. Я после них и завелся.

— Хачики?

— Ну да.

— А что хотели?

— Деда искали. И с такими претензиями ко мне, будто я его из дома выгнал.

— Вы сказали, что купили эту квартиру?

— Конечно. А они говорят, мол, не должен был дед уезжать. Мол, они договаривались встретиться. Ну, я их и послал… в тот дом на улице Амурской.

— Вы им назвали адрес?

— Ну, не адрес, а приметы, как и вам.

— Кстати, взгляните еще раз на фотографии, — спохватился Полынцев, открывая папку.

Но в этот момент Васьков резко повернул руль влево.

— Вот, урод! — крикнул он в сердцах. — Вихляется на дороге, как червяк в навозе!

«Ниссан» впритирку обошел впередиидущую машину.

Полынцев спрятал улыбку. Это был дымный тарантас Мошкина. Незадачливый коллега на ходу регулировал зеркало заднего вида. Удивляло другое: как при такой беспечности он до сих пор не попал ни в одну аварию (не в дороге будет сказано).

— Так куда, говоришь, посмотреть, лейтенант?

— На фотографии стариков. Кто из них был на сделке?

Васьков взял в руку снимки.

— Вот этот, — указал он пальцем на ранее судимого.

— Точно он?

— Точно.

— И на сделке, кроме вас двоих, никого не было?

— Ну, почему же? Нотариус был. Риэлтор.

— Женщина, мужчина?

— Нотариус — женщина. Риэлтор — мужик. Мордатый такой, крепкий. Андреем звали.

Услышав собственное имя, Полынцев слегка насторожился. Большую часть мерзавцев, которых он встречал немало, звали именно Андреями. Что ни преступник — то Андрюха. Что ни наркоман — то Андрейка. На днях вытащили из подвала вонючего бомжа — назвался Андрей Андреичем.

— А вы квартиру через фирму искали? — спросил Полынцев, пряча фотографии в папку.

— Нет. По объявлениям. Увидел подходящий вариант и сразу позвонил.

— Хозяину?

— Там был указан телефон риэлтора.

— Городской?

— Мобильный.

— Он у вас сохранился?

— Дома где-то лежит. Нужен?

— Обязательно.

— Я поищу.

— После сделки ему звонили?

— Да. Но он не отвечал.

— Документы вы оформляли?

— Нет, он бумагами занимался.