В горах мое сердце
Шрифт:
Эрайна сильно перепугалась.
Ясность мысли понемногу возвращалась к ней. Значит, эти двое свалили ее с ног сильным ударом… Разум подсказывал, что если она сейчас пошевелится, то может получить еще один удар.
Смутно, неопределенно, в самой глубине сознания возникло воспоминание. Отец рассказывал, как после сражения раненые солдаты прикидывались мертвыми, когда мародеры обыскивали их в поисках чего-нибудь ценного.
«Если раненый пытался защитить свое имущество, его приканчивали! — говорил отец. — Однажды мне удалось
Мама тогда вскрикнула от ужаса, но Эрайна, припомнив этот рассказ, продолжала лежать неподвижно.
В то же время она изо всех сил старалась сообразить, что же с ней произошло. Мужчины упомянули «ее милость», стало быть, похищение затеяла леди Морэг.
Но если ее хотели похитить, то почему обошлись с ней так жестоко?
Голова все еще болела, но Эрайна отдавала себе отчет, что могло быть и хуже.
Ей хотелось предстать перед маркизом в наиболее привлекательном виде, и она уложила волосы в сложный шиньон, а горничная закрепила его шпильками и приладила сверху маленькую кружевную розетку, подходящую к платью.
Выглядело очень мило, но теперь Эрайна поняла, что если бы масса волос не смягчила удар палкой или чем там еще, она вряд ли опомнилась бы так скоро.
— Далеко мы ее отвезем? — спросил один из мужчин.
— Подальше, — ответил второй, — но не так чтобы чересчур. Пускай думают, что она сама поплыла на веслах по морю.
— Не нравится мне такое дело, — снова заговорил первый. — Подумать только, совсем молоденькая барышня. Слаба, чтобы грести.
— Ее милость управляется с веслами будь здоров, вот она и думает, что все женщины такие.
Мужчины захохотали с явной издевкой, словно не одобряли геркулесовы подвиги своей хозяйки.
— А она хорошенькая, — отсмеявшись, заметил один.
— Саксонка!
— Все равно женщина что надо! — последовал ответ.
— Это твое мнение, Джок, ты вечно бегаешь за юбками.
Судя по разговору, эти двое относились к более высокому разряду и были лучше образованы, чем самые простые и грубые клансмены.
Эрайна была уверена, что если леди Морэг поручила кому-то похитить ее и пустить в лодке в море, то выбрала для этой цели наиболее смышленых своих слуг.
Из услышанного разговора Эрайна поняла, что с ней намерены сделать.
Два брата маркиза утонули в море во время рыбной ловли, а теперь дело будет выглядеть так, что она тоже уплыла на веслах из бухты, а после у нее не хватило сил добраться до берега.
Видимо, похитители пустят ее в лодке на волю волн, другого решения Эрайна не представляла.
Греб только один из двоих; удары весел становились все более редкими, пока не прекратились вовсе.
— Думаешь, достаточно далеко?
— Считаю, что так. Ветер помаленьку подымается, все кончится в момент.
— Да погоди ты малость. Вдруг она очухается?
— Не очухается, — заявил
— Синяк оставишь!
Эрайне почудилось, что тот, который собирался еще раз ударить ее, пожал плечами.
— К тому времени, как ее тело прибьет к берегу, никто не станет синяки отыскивать!
Едва не задохнувшись от ужаса, Эрайна внезапно догадалась, что именно они собираются сделать с ней. Она почти что видела, как леди Морэг строит свой план.
Она, Эрайна, отправилась в лодке на прогулку, ведь вечер был такой тихий и приятный! Лодка перевернулась или же из днища вылетела втулка, и Эрайна утонула.
С неистовым напряжением воли соображала она, сможет ли спастись вплавь после того, как окажется в воде.
Если, бросив ее, они вдруг убедятся, что она хорошо плавает, то вернутся и снова нанесут удар по голове. Потеря сознание, она конечно, утонет.
«Что мне делать? О, папа, спаси меня, как ты спас раньше!» — молча молила она.
Она считала, что отец непременно слышит ее и подобно тому, как послал маркиза спасти мать, теперь пошлет его, чтобы спасти ее, Эрайну.
Но у нее при этом было ужасное чувство, что маркиз не узнает о ее исчезновении до той самой минуты, когда надо будет идти в столовую, и даже тогда пройдет немало времени, пока кто-то догадается, что она уплыла на лодке в море.
Рассказывая маркизу о своей жизни в деревне, она говорила, как любит ездить верхом.
Но как-то не возникло повода рассказать, что в отличие от большинства девушек своего возраста, она умеет плавать, потому что рядом с их коттеджем находилось большое озеро. Она была еще совсем маленькой, когда они с отцом стали плавать вместе в этом озере, если вода была теплой.
И теперь она надеялась, что вечернее платье не помешает ей двигать ногами, а убийцы не увидят — это было самое важное! — как легко она держится на воде.
— Давай кончать с этим! — вдруг проговорил один.
— Ладно, ладно! — раздраженно отозвался второй. — Куда спешить-то?
— Я хочу домой, — возразил сообщник. — Обедать хочу, а ведь еще идти долго.
Из его дальнейших слов Эрайна поняла, что ему не надо возвращаться по берегу к замку, но, переправившись через бухту, высадиться на выступающем в море мысу, от которого, как она знала, начинались владения Макнаинов.
— Ты сначала сними с нее одеяло, — сказал тот, что сидел на веслах.
Эрайна вытянулась и застыла в полной неподвижности.
Одеяло, которое накрывало ее с головой и затрудняло дыхание, наконец, убрали, и она оказалась на виду у мужчин, видимо, пристально в нее всматривавшихся.
— Она еще без памяти, — сказал один. — Перебирайся в другую лодку, Джок, а я выкину весла за борт и вышибу втулку.
— Она такая милашка, — заметил Джок.
— Это не наше дело. Пускай рыбы на нее любуются.