В горах мое сердце
Шрифт:
Высоко держа голову, остановилась она возле кресла герцога и посмотрела маркизу в лицо. Женщина была высокая и красивая, но какой-то слишком мужественной красотой; у нее были чересчур резкие черты лица, волосы, каштановые с рыжеватым отливом, небрежно убраны под клетчатый берет, сбоку на котором была приколота брошь в виде герба Макнаинов, как определил, приглядевшись маркиз.
Герцог мог бы и не произносить скороговоркой совершенно иным тоном, чем прежде:
— Леди Морэг, вы еще не встречались с моим сыном Алистером.
— Нет,
Она протянула руку, и маркиз слегка пожал ее, проговорив не без иронии:
— Это, безусловно, новость — увидеть в стенах Килдонона члена семьи Макнаинов!
— Мой брат и я решили, что настало время покончить со старыми распрями, из-за которых наши люди веками убивали друг друга.
— Я согласен с вами, — отвечал маркиз. — Позвольте вам представить мою жену.
Кивок, которым леди Морэг удостоила Эрайну, дал ей понять, что она здесь нежеланная гостья, чуть ли не самозванка; ясно было и недоброжелательное отношение герцога к англичанке.
Он никак не мог смириться с тем, что маркиз женится на женщине, которая не принадлежит к клану Макдононов и вряд ли способна осознать Великое предназначение шотландского народа.
Однако герцог понимал, что здесь не время и не место для взаимных обвинений, поэтому он медленно и с трудом встал с кресла.
— Здесь много наших родственников, желающих поздороваться с тобой, Алистер.
Маркиз кивнул в знак согласия, и герцог сделал несколько шагов рядом с сыном; к ним друг за другом начали подходить присутствующие, чтобы познакомиться и поздравить маркиза с возвращением домой.
Кто пожимал руку, кто ограничивался почтительным поклоном, но маркиз для каждого находил доброе слово и обнаружил, что многих помнит с детских лет.
Пока все это происходило, кто-то подвинул Эрайне кресло, и она села, хотя леди Морэг от такого же предложения отказалась с пренебрежительной миной.
Она осталась стоять неподалеку от Эрайны, прямая, с мрачным лицом, всем своим видом давая понять, что не имеет желания общаться.
Как только представления были закончены, герцог, по-видимому, собрался покинуть приемный зал, а маркиз обернулся и поманил к себе Эрайну.
Она быстро вскочила с кресла и присоединилась к нему, но тут же подошла и леди Морэг.
— Ну и каково вернуться в загон после столь долгого отсутствия? — спросила она.
— Я пока предпочитаю подождать с ответом, — уклонился маркиз.
Герцог шел впереди них, и леди Морэг, словно бы не замечая присутствия Эрайны, продолжала:
— Вам, вероятно, известно, что ваш отец хотел объединить наши кланы в дружбе и гармонии.
— Я понял, что вы дали согласие выйти за моего брата.
— Бедный Айен, — чуть менее жестким голосом произнесла леди Морэг. — Но мы, то есть вы и я, должны думать не только о себе, но и о нашем народе.
— Разумеется, — согласился маркиз, — и я буду ждать случая представить мою жену Макнаинам.
Его
Потом, когда они дошли до двери, леди Морэг вместо того, чтобы последовать за герцогом, направляющимся в гостиную, стала спускаться по лестнице, и Эрайна физически ощущала ее ненависть и злобу, как будто она выразила ее в соответствующих словах.
Эрайна импульсивно произнесла так, чтобы ее услышал только маркиз:
— Я сочувствую ей…
— Я вам признателен.
Глаза их встретились, и Эрайна поняла, что хоть леди Морэг по-своему привлекательна, ей не сравниться с красавицами, которые, как поведал ей Чампкинс, преследовали маркиза своей любовью.
Она подумала о пуховке, найденной в ящичке у зеркала, и сказала себе: «Я уверена, что он любил только женственных женщин, а леди Морэг вовсе не женственна».
У нее не было возможности обменяться с маркизом еще хоть словом до того, как они вошли в гостиную, где присоединились к ближайшим родственникам герцога.
Среди них было несколько кузенов, а также родственниц женского пола, пожилых и не слишком пожилых; все они, как узнала Эрайна, жили поблизости.
Было и несколько подростков, которые с любопытством рассматривали маркиза; юноши явно любовались его элегантной модной одеждой, а девушки, очевидно, находили его неотразимо красивым.
Разговор шел какой-то напыщенный и скованный, потом герцог произнес несколько угрожающим тоном:
— Алистер, я хочу поговорить с тобой наедине. Пройди, пожалуйста, в библиотеку.
— Хорошо, отец, — ответил маркиз, — но сначала я провожу Эрайну в спальню, чтобы она могла отдохнуть перед обедом.
— Надеюсь, тебе известно, где ты спишь, — отрывисто бросил герцог.
— Безусловно.
Когда они шли по длинному коридору, Эрайна вздохнула с облегчением.
Последний час в гостиной, когда любопытствующие родственницы засыпали ее вопросами, ответы на которые требовали немалого хитроумия, стал для Эрайны испытанием, вымотавшим всю душу.
Но вот маркиз открыл дверь, и они вошли в большую нарядную комнату. Девушку поразила огромная, украшенная резьбой кровать со столбиками для балдахина и камин, в котором при желании можно было бы жечь целые бревна.
Эрайна с интересом огляделась.
Окна выходили в парк, за которым виднелось море; по большому ковру на полу разбросаны были маленькие коврики из меха дикого кота.
Комната была строгая по стилю и создавала впечатление величавости.
Маркиз затворил дверь и сказал:
— Я должен поздравить вас. Вы блестяще прошли через это мучительное испытание.
— Вы и в самом деле так считаете? — спросила Эрайна. — Я так боялась осрамить вас.
— Вы меня спасли!
— Я отлично понимаю, что вы не захотели бы жениться… на леди Морэг, — робко заговорила Эрайна. — В то же время я вижу, что ваш отец… ненавидит меня.