В горах мое сердце
Шрифт:
Эрайна хотела сказать ему, что сделала это ради него, но сил не хватило, и она погрузилась в тепло и безопасность, в сон без сновидений.
Пробудившись, Эрайна поняла, что проспала долгое время: ночь миновала и наступил день.
Занавески были раздвинуты, и солнце светило в окна.
Эрайна шевельнулась, и тотчас возле нее появилась экономка, которая ухаживала за ней прошлым вечером.
— Вы проснулись, м'леди?
Она кивнула, еще не владея голосом.
— Чего вашей милости требуется,
Эрайна снова пошевелилась, словно желая убедиться, что руки и ноги, онемевшие и какие-то чужие, все еще при ней.
Домоправительница поспешно вышла из комнаты, а Эрайна лежала и глядела на спинку кровати, на которой, само собой, разумеется, вырезан был герб Макдононов.
Она благодарила Бога, благодарила своего отца за спасение.
Потом с легкой дрожью подумала, что леди Морэг может предпринять еще одну попытку. Наверное, умнее будет уехать поскорей, чтобы не причинять беспокойства маркизу, не стать ему обузой.
Можно изображать, что они женаты, но она не останется здесь, где леди Морэг не прекратит преследовать ее, как дикого зверя, а герцог будет ненавидеть за то, что она англичанка.
« Если я уеду, то возможно… никогда больше его не увижу», — думала она.
И оттого, что она была еще очень слаба, и оттого, что любила его, слезы потекли у нее по щекам.
Позже, когда Эрайна поела, потом поспала, потом поела еще раз, она почувствовала себя настолько хорошо, что уже не хотела оставаться в постели.
Маркиз не приходил повидаться с ней, и она подозревала, что он ушел на рыбалку.
Но она хотела знать наверняка, и когда экономка пришла ее проведать, спросила:
— Где же маркиз?
— Он скоро вернется домой, м'леди. Пошел ловить рыбу с утра, пока вы еще спали, но я-то знаю, что его светлость придет повидать вас, как только явится домой.
Экономка ушла, и Эрайна поднялась с постели, чтобы причесаться перед туалетным столиком. Девушка взглянула на себя в зеркало.
Она ожидала увидеть осунувшееся и напряженное лицо: ведь вчерашнее происшествие вряд ли могло прибавить ей красоты.
Ничего подобного! Глаза ее казались большими и яркими, кожа — очень белой, волосы падали на плечи пышной волной, и она была бы неискренней, если бы отказала себе в привлекательности.
Подбодренная собственным отражением, она вернулась в постель на все еще нетвердых ногах, легла и стала ждать.
Немного погодя в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошел маркиз.
При виде его глаза у Эрайны так и вспыхнули, она даже слегка задохнулась — впервые она увидела его в килте. И подумала, что со спорраном на поясе и в обычной твидовой куртке с кожаными пуговицами он все равно выглядит великолепно.
Он подошел к постели
— Я мог бы и не спрашивать, чувствуете ли вы себя лучше, — произнес он своим глубоким голосом. — Ваш вид говорит сам за себя.
— Лучше… мне гораздо лучше. Совершенно ни к чему лениться и лежать в постели.
— Надо поберечь себя.
У Эрайны возникло странное ощущение, что губы их говорят одно, а глаза — совсем другое. Маркиз присел к ней на постель и спросил:
— Вы достаточно окрепли, чтобы рассказать мне, как это произошло?
Эрайна смутилась. Ей казалось неловким рассказывать, что та женщина решила убить ее, потому что хотела заполучить маркиза.
Тогда маркиз, чтобы облегчить ей задачу, заговорил сам:
— Я ни на минуту не поверил, что вы одна отправились на веслах в море.
— Их было… двое… двое мужчин, — решилась начать свой рассказ Эрайна. — Я вышла в парк. Искала… вас.
Маркиз смотрел ей в лицо и слушал молча, не перебивая.
Эрайна рассказала, что услышала в кустах, как ей почудилось, крик животного, что ее ударили по голове, она потеряла сознание и очнулась уже лежа на дне лодки.
— Сейчас у вас голова болит? — быстро спросил маркиз.
— У меня небольшой синяк, — ответила Эрайна, — потому что волосы смягчили удар. Я уложила их в пышную прическу, чтобы выглядеть элегантной для…
Она замолчала, сообразив, что едва не высказала нечто разоблачительное.
Ей нелегко было говорить вполне естественно, пока маркиз держал ее за руку.
Его прикосновение вызывало в ней странное и незнакомое до сих пор ощущение: словно бы солнечные лучи пробегали вверх по рукам и проникали в грудь.
Она понимала, что это любовь. Она всего лишь смотрит на него, а сердце бьется так неистово… Она боялась, как бы он не догадался об ее чувстве.
Трудно представить себе что-то более унизительное, чем если бы маркиз узнал, что она полюбила его, в то время как она — за спасение матери — всего лишь играет роль по его просьбе. Нет, она должна быть предельно осторожной.
Уже более поспешно она пересказала ему, о чем говорили мужчины в лодке, пока она лежала на дне.
Она пересказала то, что они болтали о «ее милости», и пальцы маркиза крепче стиснули ее руку.
Уже не запинаясь, рассказывала Эрайна, как они выбили затычку и уплыли, как лодка почти до краев наполнилась водой и начала тонуть, а сама она бросилась в воду и поплыла в сторону замка.
— Как вы могли плыть так долго? — спросил маркиз.
— Я постоянно плавала в озере вместе с папой, когда мы жили в деревне, — ответила Эрайна, — но никогда на такое большое расстояние… и в холодной воде.
— Это было очень, очень смело с вашей стороны! Я не знаю женщины такой умной и храброй, как вы.