В горах ближе к небу
Шрифт:
Он полез за пазуху и вытащил какую-то небольшую вещицу, похожую на шкатулку.
— Давайте присядем, — предложил Марат, указывая на плоский камень. Он забыл про холод и ветер, не в силах оторвать взгляд от «шкатулки» в руках Хакима. — Здесь нам будет удобнее.
В свете фонаря предмет показался Марату смутно знакомым. Это была не шкатулка, а футляр из темного, гладкого и очень твердого материала.
— Он открывается, — сказал Хаким. — Сначала я думал, что он цельный, но потом… Взгляните!
Хаким взял
— Черт возьми! — воскликнул «член комиссии», пожирая глазами находку Хакима. — Дайте, я хочу подержать его.
И по внешнему виду, и на ощупь вещица казалась ему знакомой. Но где он мог ее видеть?
— Нравится? — шепотом спросил Хаким и оглянулся.
— Не то слово… — Марат тоже невольно оглянулся, повторяя движение Хакима. — А почему мы перешли на шепот?
— Об этом никто не должен знать. Никто! Ни одна живая душа. Только вы и я!
— Почему?
— Я уверен, что так будет правильно, — убежденно произнес Хаким. — Как только я нашел кристалл, сразу понял — о нем следует помалкивать. Я спрятал его в надежное место. И никому не показывал. Вы первый.
Марат вспомнил, что до сих пор никому не сообщил о золоте: ни о том самородке, который Лариса Мельникова показывала администраторше, ни о том, который ему отдал Вересов. Он так же, как и Хаким, промолчал. Иными словами, скрыл этот факт. Более того, он был уверен, что поступает правильно.
— Дайте фонарь!
Он осветил проем в скалах, уходящие в необозримую высоту отвесные стены… Нет, ничего не вспомнилось. Зато кристалл…
— Боже мой! — он отдал Хакиму фонарь. — Посветите… я хочу еще раз посмотреть. Кажется… Этого не может быть!
Взяв в руки темный гладкий футляр, Марат снова, как наяву, увидел горное плато, Храм Орлов… Что-то похожее было в его «опусах», тех самых всплывших в его сознании картинах далекого прошлого. Тогда при помощи кристалла незнакомцу удалось «проникнуть» в подземный Храм Солнца…
— Ничего не понимаю, — пробормотал он.
Хаким выключил фонарь, и их обступила чернота ночи. Ветер завывал в скалах, как стая диких волков. Луна не показывалась.
— Тише… — прошептал Хаким, наклоняясь к уху Марата. — Вы ничего не слышите?
— Ветер.
— Мне кажется, здесь кто-то есть…
Они некоторое время настороженно прислушивались, но кроме шума ветра, причудливо искажаемого горным эхом, никаких подозрительных звуков не уловили.
— Показалось, — с облегчением вздохнул Хаким. — Давайте поговорим в темноте. На всякий случай. Не возражаете?
— Нет.
Марат был так поглощен «проснувшимися» видениями, что совершенно упустил начало фразы Хакима и включился только, когда
— …мне опять приснились горы. Не знаю какие. Я не силен в географии. И в этих горах, вернее, под ними, на большой глубине, в толще породы проложено множество подземных туннелей. Среди них, в самом тайном помещении, украшенном вырубленными из камня колоннами, находится… усыпальница Богов. Они спят там, громадные и неподвижные… в холодных каменных саркофагах… Их золотые лица покрыты драгоценными масками…
— Разве Боги не бессмертны? — спросил Марат.
— Они чего-то ждут… — ответил Хаким.
Глава 21
Эти последние дни на Хелионе, полные солнца и летающих в воздухе лепестков авруса, Тэлл провел в своем доме. По ночам к нему приходила Манфи, тихо склонялась над изголовьем и молча смотрела на него, как будто прощалась…
Утром он выходил на берег реки, любовался ее плавным, ровным течением, полетами бабочек и золотокрылых стрекоз.
— Ты будешь меня ждать, Фейси? — спрашивал он лениво развалившуюся в тени черепаху.
Та блестела янтарными глазами, положив голову ему на ладонь. Ее сверкающий панцирь напоминал перевернутую золотую тарелку.
— Вижу, что будешь, — ласково говорил Тэлл. — Не грусти… Я обязательно вернусь.
Черепаха приподнялась и неторопливо поползла прочь, к прохладной воде. Она не поверила ни одному слову своего хозяина. Элакриэн не скоро вернется… совсем не скоро. Вряд ли Фей си успеет дождаться.
Она с тихим плеском погрузилась в прозрачную воду и поплыла. Яркие разноцветные рыбки бросились врассыпную, прячась в голубых водорослях. У Фей си своя жизнь, у Элакриэна — своя, и не стоит их смешивать. Это не сулит ничего хорошего.
Черепаха нырнула, и Тэлл перестал видеть на воде золотую тарелку ее панциря…
Все обитатели Хелиона собрались провожать «Эт-лон», «Эрбор» и «Тобус». Улетали лучшие пилоты: каждый экипаж состоял из восьми астронавтов, что само по себе было необычным явлением. Никто не знал, куда и зачем отправляются корабли. Едва ли не впервые Аффит скрыл от хелионцев истинную причину происходящего.
— Таковы условия, с которыми нам пришлось согласиться, — объяснил он в прощальной речи.
С Тэллом летели семеро — Найс, Кори, Улл, Хэйр, Манх, Сэнф и Арра. Четверо последних были хорошо обученными космическими воинами.
— Это необходимая предосторожность, — говорил Стэлл Ор, принимавший активное участие в укомплектовании экипажей. Он настоял на обязательном присутствии военных. — Лучше предусмотреть все, чем поплатиться за собственную беспечность. Пример Дра-гии должен послужить уроком не только для Манфи, но и для нас всех.