Узы
Шрифт:
— Я буду скучать по тебе, малышка, — шепчет Колт мне на ухо. — Мне будет физически больно видеть, как ты уезжаешь на другой конец света. Но одновременно я буду исцеляться, зная, что ты там, где тебе и нужно быть. У тебя такая красивая, честная мечта, и я не могу дождаться того дня, когда увижу, как ты её воплощаешь. Так что иди. Пожалуйста. Дай мне шанс всё исправить. Живи своей мечтой и помогай тем людям. И знай: когда ты будешь готова вернуться в город, я буду ждать.
Я бросаюсь к нему, прижимаю губы к его губам, ощущая солёный вкус наших слёз, пока мои пальцы скользят
— Я люблю тебя, — шепчет он, и сердце болезненно сжимается от этого признания. — Я почти сказал это перед тем, как мы вошли в кабинет твоего отца, но момент был не тот. Но теперь я не могу отпустить тебя, не сказав: я безумно влюблен в тебя. Ты — лучшее, что случилось со мной за все мои сорок с лишним лет.
Мои глаза снова наполняются слезами, я резко вдыхаю носом, чтобы они не пролились.
— Я люблю тебя, Колтер, — выдыхаю я, голос срывается. Я открываю рот, чтобы сказать ещё, но слова застревают в горле, споткнувшись о комок эмоций.
Но Колту и не нужно больше. Услышать ответ, наверное, достаточно, потому что его губы растягиваются в широкой, открытой улыбке — той, что он хранит только для меня. Он наклоняется и снова целует меня.
— Отлично, — шепчет он.
Его руки двигаются за мою спину, находят молнию на платье, стягивают с моих плеч холодную, мокрую ткань. Я быстро сбрасываю его, поднимаю через голову, и оно с глухим шлепком падает на пол. Руки тянутся к застежке лифчика, он падает между нами.
Соски твердеют, кожа покрывается мурашками, когда его ладони обхватывают мою грудь, массируя и лаская. Его губы находят мою шею, спускаются к ключице и ниже, пока широкая ладонь шлёпает по моим ягодицам. Я вскрикиваю от неожиданности, а потом смеюсь, чувствуя, как тело разгорается новым адреналином.
— А теперь трахни меня так, как ты меня любишь.
Эпилог
3 месяца спустя
Аннализа
Я поворачиваюсь лицом к струям воды, надеясь, что давление в душевой капсуле выдержит еще несколько минут, пока я смываю кондиционер с волос. Нужно успеть насладиться этими редкими минутами тишины после таких дней, как сегодня.
Жара была почти невыносимой, а рой комаров не отставал от нас весь день, пока мы работали в палатках сортировки. Шея горит, красная и раздраженная от того, как москитная сетка натирала кожу. Было больше слез, чем я ожидала — и со стороны персонала, и со стороны семей, умоляющих нас о помощи. Мы стоим в этом порту уже три дня, и поток нуждающихся не уменьшается.
Я обгорела, голодная, обезвоженная и мечтаю о двадцати часах сна, но еда и отдых вряд ли случатся скоро.
Если мой внутренний хронометр не сбился, у меня около десяти минут до того, как джип Колта подъедет к порту. Он в пути уже двадцать пять часов, и должен был приземлиться в аэропорту Кисмайо примерно полчаса назад.
Я представляю, как он хмурится, трясущийся в машине по пыльным, узким дорогам, петляющим по дикой местности. Наверняка думает, в правильной ли машине он едет, тот ли водитель, и не ведут ли его вглубь джунглей.
Подождите, пока он увидит, что нам предстоит спать три недели на почти детской кровати.
Три целых недели с моим мужчиной.
После той ночи, когда я оставила отца с отвисшей челюстью в ресторане, я решила закончить свою ординатуру в Grace General. С помощью Колта я ушла по-доброму, смогла за две недели собрать вещи, спланировать переезд и спокойно пожить в его доме, дожидаясь его по вечерам.
Мы так и не попали в Арубу, но зато исследовали город, в котором выросли, глядя на него по-новому. И главное — вместе.
Мы гуляли по центру, держась за руки, и неважно было, кого встречали. Иногда просто бродили по улицам, пока не находили что-то интересное. Как-то наткнулись на парня, продававшего тамале с переносного холодильника на углу. Выглядели и пахли они потрясающе, но Колт не решился попробовать, и мы пошли за тако в Big Star.
Мы нашли уютное местечко в Hideout, устроились в угловой кабинке, потягивали пиво и терялись во времени часами.
Мы танцевали на глазах у посторонних просто потому, что больше не нужно было скрываться. Эти последние недели в городе стали одними из лучших в моей жизни.
А вот для моего отца начались худшие времена.
Годы непристойных намеков и сексизма догнали его. В недели после того ужина несколько сотрудников хирургии подали на него в суд за сексуальные домогательства. А новые данные о дискриминации по признаку пола заставили его уйти на раннюю пенсию, лишив его права назвать следующего заведующего хирургией. Его драгоценное эго и репутация испорчены, и винить ему некого, кроме себя.
Отец не пытался связаться ни со мной, ни с Колтом. И нам сейчас все равно. У каждого из нас своё исцеление, и путь этот будет долгим. Отец должен узнать, что значит потерять то, что для него было важно, — будь то отношения или карьера.
Колт понял, что ему больше не нужен титул заведующего. Он хотел его, думая, что это даст чувство завершенности, которого так искал. Но, взглянув на всё, что построил, на свой талант и на друзей рядом, он осознал, что счастлив там, где есть.
А когда моя ординатура закончится, туда же вернусь и я. Назад в Grace General, строить своё имя — доктор Аннализа Китон, и рядом доктор Колтер Эндрюс.
Я улыбаюсь этой мысли, закрываю воду и тянусь за полотенцем. В дверь кабины стучат, я вздрагиваю, накидываю полотенце, даже не вытирая волосы и кожу, и бегу к двери, заглядываю в глазок.
Фигура за дверью заслоняет свет в коридоре. Я распахиваю дверь и оказываюсь лицом к лицу с мужчиной, которого видела только во сне и в откровенных видеозвонках, помогающих пережить разлуку.
Его лицо озаряется улыбкой, и, несмотря на усталость и взъерошенный вид, он выглядит так же ослепительно, как я помню. Волосы чуть длиннее и вьются от влажности, седина по вискам и в бороде только к лицу. Тёмно-синяя футболка натянута на широкую грудь, на коже следы пота и пыли после долгой дороги.