Узы
Шрифт:
Вставая из-за стола, он отодвигает кресло и протягивает руки для объятия. Я нехотя преодолеваю расстояние между нами, заходя в его объятия, и всё это ощущается до неловкости чужим — уж слишком натянутые у нас отношения. Хоть я и нахожусь в паре шагов или за полмира, между нами всегда чувствуется напряжение.
Когда мама узнала о его интрижке с медсестрой, а та, как оказалось, была лишь одной в длинной череде женщин, готовых переспать с женатым врачом гораздо старше их, она подала на развод и увезла нас в Нью-Йорк, поближе к бабушке и дедушке. Там я закончила школу, навещая отца только на праздники
Звонки участились и перешли в видеосвязь. Он ездил со мной на просмотры нескольких медшкол, уговаривал выбрать его альма-матер и только слегка поморщился, когда я пошла в ту, что была на первом месте в моём списке.
Он также пытался отговорить меня от хирургии, предлагал семейную медицину, уютную клинику с графиком «с понедельника по пятницу» без дежурств и работы в выходные. Хотел, чтобы у меня были праздники с будущей семьёй. Думаю, больше всего он хотел, чтобы моя жизнь была полной противоположностью его.
Я обнимаю его за плечи, замечая, как он похудел по сравнению с прошлым годом. Отец стареет, я это понимаю. Мы не работали в одном здании и даже не жили в одном штате уже тринадцать лет, и только сейчас я остро чувствую, как много в его жизни пропустила. В животе неприятно скручивается — это вина, которая медленно подтачивает.
Он отстраняется, крепко берёт меня за бицепсы и, держа на расстоянии вытянутых рук, разглядывает.
— Моя маленькая принцесса, выросла и готова работать с большими игроками.
Я закатываю глаза на прозвище.
— Ну, это только наполовину правда, папа. Я уже два года работаю с большими игроками, помнишь? И, пожалуйста, не называй меня принцессой на работе.
Да и вообще никогда.
Его лицо чуть меняется из-за того, что мы оба понимаем, но не произносим вслух. Как бы он ни уговаривал, я здесь лишь для того, чтобы моя ординатура не прервалась. Мы оба знаем: я бы предпочла быть на Compassion Cruises, вдали от душных стен этой больницы.
Последние восемнадцать месяцев за границей научили меня, что люди, с которыми ты работаешь, решают всё. А команда, добровольно отправившаяся в развивающиеся страны, готовая к опасности, болезням, постоянной нехватке ресурсов и умению выкручиваться — лучшая, что я когда-либо встречала. И я не могу найти ни одной веской причины променять это на угрюмые стены больницы с её политикой, страховыми компаниями, интрижками и сплетнями операционного блока.
Я понимаю, что волонтёрство не может стать всей моей жизнью, но, когда я смогла совместить его с ординатурой, уйти по собственной воле я не захотела.
— Так какой у нас план на сегодня? — я перехожу к одному из кресел перед его столом, сажусь, закидываю ногу на ногу, пытаясь унять нервозность.
Встреча с тем придурком по дороге сюда до сих пор держит меня в напряжении. Я обычно не люблю конфликты. До сих пор не верится, что тогда ответила ему в лоб, слова вылетели раньше, чем я успела их удержать. При одном воспоминании у меня внутри что-то дрогнуло, уж слишком он был чертовски красив.
Жаль, что такая брутальная внешность досталась
Я обвожу взглядом стену за отцовским столом. Рамка за рамкой — его достижения: от бакалавра до докторской и сертификата Коллегии хирургов США. Всё в одинаковых идеально вычищенных рамках. Ни одной личной фотографии. Ни снимка с моей недавней выпускной, ни фото из Мадагаскара, которые я ему отправляла. Даже ни одного кадра с его «серьёзной» подругой, которая младше его почти вдвое.
— Вот об этом я и хотел поговорить, — он обходит стол и садится на край. Хлопает в ладони, кладёт их себе на колени. — Не думаю, что будет правильно, если моя дочь будет учиться напрямую у меня. Знаешь, чем это кончится: ты преуспеешь, а все будут говорить, что это потому, что я тебе потворствовал. Давал лёгкие случаи. Непотизм. Ты знаешь, как бывает.
Я киваю.
— Хорошо, и к чему ты ведёшь?
В дверь стучат, и он встаёт, когда она открывается. Его лицо озаряет улыбка — даже ярче, чем когда он увидел меня. Он жестом приглашает вошедшего.
— Ты будешь работать под началом моего надёжного друга и коллеги, доктора Колтера Эндрюса.
Я встаю, готовясь протянуть руку коллеге отца, но рот сам приоткрывается от удивления. Отец упоминал доктора Эндрюса почти в каждом нашем разговоре и неловком звонке за последние десять лет. «Колт такой умный». «На этих выходных мы с Колтером играем в гольф на конференции». «Колт когда-нибудь возглавит хирургическое отделение». «Колт сделал операцию-рекорд». И так далее, и так далее.
Я представляла его ровесником отца: с седыми волосами, дешевым золотым браслетом и морщинами, загорелыми после отпусков на Багамах.
Я точно не ожидала увидеть перед собой того самого засранца, в которого врезалась сегодня утром.
Глава 4
Колтер
Вы, должно быть, шутите.
Когда я сегодня утром врезался в эту дерзкую девчонку, в голове пронеслось две мысли.
Первая — она новенькая. Скорее всего, студентка или начинающая медсестра. Точно не местная, потому что явно не имела понятия, кто я такой. А если бы знала, то дважды подумала бы, прежде чем огрызаться.
И я бы точно запомнил этот острый язычок.
Вторая мысль появилась, когда я присмотрелся и понял, что ей, скорее всего, чуть за двадцать: если бы я не спешил за кофе перед встречей с Ричардом, уделил бы лишнюю минуту, чтобы по-настоящему оценить её внешность.
Тёмные кудри выбиваются из-под шапочки. Глаза глубокого шоколадного цвета, и когда эти глаза в форме лани скривились от моего отношения к её неуклюжести, я чуть было не поддался искушению затащить её в ближайший чулан и хорошенько отшлепать по её дерзкой заднице.
И ни в самых смелых фантазиях я бы не додумался, что это — дочь Ричарда. Та самая, за которую он переживает, считая, что ей не хватит смелости стать хирургом, и которую мечтает пристроить в спокойную, уютную практику? Я никогда не видел их вместе и представлял себе тихую, робкую девушку. Такую, что сутулится при малейшем внимании к себе. Умную, но застенчивую, по натуре — дающую, а не берущую. Ту, по которой легко пройтись.
Но по одной нашей встрече я уже понял — яйца у неё есть. Теперь нужно выяснить, есть ли мозги.