Узы

Бет Лора

— Ладно, пошли, Аннализа. Мы уже потеряли половину времени на подготовку. Не у всех есть такой свободный график, как у доктора Райана.

Райан смеётся и, когда я прохожу мимо, хватает меня за плечи.

— Ох, Колтер, ловкач ты, ловкач.

— Подстригись, пещерный человек, — бурчу я в ответ.

Он снова жмёт руку Аннализе.

— Рад был познакомиться. Если этот засранец будет слишком на тебя давить, скажи мне. — И, уже отходя к кассе: — И я серьёзно насчёт ужина.

Я киваю и почти волоком вытаскиваю Аннализу из кофейни.

Да, я пару раз упоминал её в разговорах с Райаном — жаловался, что она таскается за мной по пятам. Про Африку сказал только в контексте того, как она оказалась в Чикаго. Но уж точно не говорил, что она привлекательная и что умудряется меня рассмешить даже в самые паршивые дни. Хотя надо было догадаться — он бы быстро это понял.

Уши начинают гореть, и я ускоряю шаг, игнорируя лифт и толкая дверь на лестницу.

Лишь за плотно закрытой дверью позволяю себе выдохнуть. Мы спускаемся неспешно, потягивая кофе.

Я уже почти поверил, что отделался, но Аннализа прочищает горло, и я оборачиваюсь, заметив в её глазах озорной блеск.

— Так… доктор Эндрюс любит посвящать свободное время волонтёрству… вот это приятный сюрприз.

— Это был бесплатный медосмотр для детей, — пожимаю плечами. — Пришло больше людей, чем ожидалось, и им нужна была помощь, вот и всё. Не вижу смысла это обсуждать.

Она медленно качает головой, явно не веря.

— Скажешь тоже… Ты, случайно, не боишься, что я затащу тебя в Африку?

Я смеюсь, открывая дверь в хирургическое отделение и пропуская её вперёд.

— Не обольщайся, Искорка. Я могу пару часов помочь другу, зная, что вечером вернусь в свою уютную квартиру. Но ты меня не поймаешь спящим в палатке под москитной сеткой.

Она закатывает глаза, но не отступает.

— Не верю. Есть масса способов помочь другу, которые не включают волонтёрство. Я бы сказала, что ты просто любишь помогать тем, кому повезло меньше.

Я молчу, пока мы идём по коридору к моему кабинету. Обжигаю язык горячим кофе, усаживаюсь за стол, а она — на привычный стул напротив.

Я почти допиваю половину стакана, зная, что иначе она не отстанет, пока не услышит хоть какую-то правдоподобную версию.

— Их клиника очень нужна в центре города, — наконец говорю я. — Знаешь, что почти полмиллиона человек здесь живут без страховки? У Райана слабость к детям, у его жены — к пожилым, вот они и объединились, чтобы открыть место, где помогут любому. Я сделал пару взносов, чтобы они стартовали, и иногда захожу помочь. Ничего особенного.

Да, график у нас и так адский — длинные смены, дежурства, праздников и выходных не бывает. Хирург в их клинике пока не нужен, но когда Райан как-то в разговоре обмолвился, что им не хватает рук, я сам предложил прийти.

Я восхищаюсь тем, что они делают. Это бескорыстно и выматывающе. Очень похоже на то, чем занимается Аннализа, и я вижу, как она ерзает в кресле от нетерпения, явно сдерживая желание засыпать меня вопросами.

— Так

вот почему ты стал хирургом? Чтобы помогать тем, кому повезло меньше?

Я встречаю ее вопрос ледяным взглядом, а она закатывает глаза так демонстративно, что я невольно улыбаюсь.

— В любом случае, я считаю это достойным. То, что делаешь ты, и то, что делают Райан с женой.

Я выбрасываю пустой стакан в корзину и чувствую, как с кофеином в крови оживает каждая клетка.

— Райан — симпатичный парень, — добавляет она. — И, кажется, приятный.

Внутри закипает ревность. Так вот почему она так оживилась, услышав про клинику? Потому что захотела поближе познакомиться с ним?

— Прочисти уши, Искорка, ты слышала, как он говорил о жене?

Она громко фыркает, откидываясь на спинку стула.

— Господи, я всего лишь сказала, что он симпатичный. Многим женщинам нравится такой тип: черные волосы с серебристыми прядями, настолько длинные, что можно собрать в пучок. И всё. Я же не сказала, что хочу затащить его в постель. Даже не сказала, что он в моем вкусе.

Злость немного отступает, но не до конца.

— Не дай его жене услышать, как ты на него запала. Она маленькая, милая, но за своего мужчину когти выпустит — мало не покажется. Глаза выцарапает, если взглянешь второй раз.

Аннализа смеется — звонко, свободно, и у меня в груди отзывается тихий смешок.

— Думаю, она мне понравится. Так и должно быть, понимаешь? Когда выходишь замуж, человек должен стать твоим. И защищать тебя — и душой, и, если надо, кулаками.

Она осторожно отпивает кофе, взгляд уходит куда-то в сторону.

— И мне нравится, как он о ней говорит. Видно, что ценит ее. Мало в каких отношениях так бывает.

Я согласно киваю. Часто думаю об этом, когда бываю рядом с Райаном и его женой. Он отдал бы за нее всё, и она — за него.

— Он уважает ее, дорожит ею. И, по-моему, это одна из самых важных вещей в отношениях. То, что у них… это настоящее.

Она вертит крышку стаканчика, пока не отрывает ее совсем.

— С такой любовью их дочь подросток вряд ли застукает Райана за попыткой согнуть медсестру через убогий кухонный стол.

Я едва не захлебываюсь собственной слюной. Хочется верить, что это была случайная, глупая шутка. Но я знаю прошлое Ричарда, и слова слишком уж конкретные, чтобы быть просто смешком. Я прочищаю горло, ожидая, что она посмотрит на меня.

Когда этого не происходит, зову:

— Аннализа…

Она неловко смеется, запрокидывая голову.

— Ладно, допустим, я перегнула. Больше ни слова, пока не выпью кофе.

И делает долгий глоток.

Я знаю, что первый брак Ричарда развалился из-за измены. И что та измена была не единственной. Подробности я не спрашивал, он их не рассказывал. Но думать о том, что он был настолько наглым, чтобы крутить романы, да еще пытаться провернуть что-то при дочери в соседней комнате, — это отвратительно.