Узурпатор
Шрифт:
— Слепой?! — воскликнул Кедрин. — Как я могу с кем-то сражаться, если я слеп?
— Я как раз к этому подхожу, — мягко проговорила Лавия. — В Писании есть место, на которое обратила наше внимание твоя мать. Оно также касается Сестры Уинетт и покойной Грании. Слушайте…
Она снова склонилась над книгой в синем переплете.
— «И три станут одним, и будет в паре один, видящий то, что есть, и то, чего нет, пока одно остается единым». Когда Грания на стенах Высокой Крепости соединила свой разум с вашим, часть ее могущества вошла в вас обоих. Дальше… тут довольно длинный фрагмент… к тому же перегружен архаизмами. Смысл в том, что Сестра Уинетт на время станет для тебя глазами, и только она поможет тебе вернуть зрение. И еще — ты не найдешь его в Эстреване.
—
— «Что взято, то будет возвращено, и вор станет дарующим». Похоже, это о том, кто тебя ослепил. Думаю, только он может вернуть тебе зрение.
— Он мертв, — глухо отозвался Бедир. — Он был одержимым. Сейчас его труп уже в Белтреване… и сожжен — так принято у варваров.
Уинетт почувствовала, как пальцы Кедрина стиснули ее запястье. Еще не надо было видеть его — она знала, что слезы наполнили его глаза. Она взглянула на него и увидела на его лице страх.
— Мне никогда не вернуть зрение, — простонал он.
— Нет, — твердо возразила Лавия. — Ты снова будешь видеть. Ты должен отправиться в Белтреван и найти того, кто лишил тебя зрения.
— Кого? — в голосе Кедрина послышалась горечь. — Труп? Горстку пепла?
— Ты ослеп потому, что его меч был заколдован. Этого человека направил Посланец — значит, сам воин тоже был под действием колдовства. Помнишь, твой отец говорил про одержимость? Такие не могут попасть в Пределы Госпожи. Но он не выполнил задание — так что не думаю, что Эшер дал ему приют. В Эстреване считают, что такие души скитаются в Нижних пределах. Ты должен попасть туда и добиться, чтобы он вернул тебе зрение.
Она умолкла. В библиотеке стало тихо. Все пятеро в ужасе смотрели на Сестру. Кедрин приоткрыл губы, и Уинетт почувствовала, как по его руке пробегает дрожь.
— Как? — выдохнул он.
— Проехать через Белтреван тебе будет нетрудно, — Лавия говорила все также спокойно и уверенно, словно ничего не замечала. — Ты — победитель Нилока Яррума и, думаю, сможешь найти поддержку у варваров. Я принесла с собой талисманы, они обеспечат тебе защиту от… некоторых вещей, с которыми ты впоследствии столкнешься. Шаманы племени, которому принадлежал воин, знают, что делать. Главное — найти его в Нижних пределах.
— А потом? — тихо спросил Кедрин.
— Потом, — продолжала Лавия, — тебя нужно заставить его отдать то, что он у тебя отнял — твое зрение.
Кедрин невесело рассмеялся.
— Непростая задача, Сестра.
— Да, — согласилась Лавия, — непростая. Но иного пути нет. Это — единственный, который тебе открыт.
— Тогда — я отправляюсь в Белтреван, — мрачно объявил Кедрин. — И… да хранит меня Госпожа.
— Нас, — поправил Тепшен. — Я еду с тобой.
— Не только ты, — произнесла Сестра. — Уинетт тоже должна сопровождать тебя. Она будет твоими глазами.
— Нет! — Кедрин мотнул головой, на лице его мелькнула ярость. — Это слишком опасно!
Лавия посмотрела на Уинетт, но ее взгляд был непроницаем. Бедир провел ладонью по лбу, словно стирая несуществующий пот. На его лице смешались надежда и ужас. Ирла пристально глядела на юную Сестру, словно уже знала ответ. Оливковое лицо Тепшена снова стало бесстрастным, как маска.
Раздумья Уинетт длились не больше мгновения. Решение пришло само, едва она увидела, как глаза Кедрина покидает пустота. Чувство, объединившее их, снова возвращало ему зрение. Улыбнувшись ему, Уинетт обернулась к Лавии.
— Конечно. Я еду с ним.
Глава шестая
Похоже, подумал Кедрин, ему суждено странствовать бесконечно, не зная передышки — пока продолжается противостояние Эшера и Госпожи. Правда, пока его скитания ограничивались границами Королевств и прилегающими землями — но что с того? Ему снова предстоит покинуть родной дом, имея весьма смутное представление о том, сколько может продлиться новое путешествие… и сможет ли он когда-нибудь вернуться.
Однако первая растерянность прошла, и он принял то, что
В конце концов, у всего этого тоже была своя светлая сторона. Объяснив толкование пророчества Эстреваном и роль, которую должен сыграть Кедрин, Лавия намекнула, что может облегчить Уинетт задачу. Юноша немедленно загорелся интересом, и Сестра попросила предоставить ей спокойную комнату, а также некоторые необходимые предметы и травы. Все это было немедленно обеспечено. Проведя почти весь день в приготовлениях, она вызвала к себе Кедрина и Уинетт.
Теплый воздух в комнате был напоен пьянящим ароматом целебных трав. Их запахи так смешались, что определить состав этой душистой смеси было невозможно. Лавия дала Кедрину выпить какой-то горькой жидкости, после которой во рту долго оставался привкус, и накапала ему в глаза вяжущие капли. Затем она усадила юношу и взяла его за левую руку, а Уинетт — правую. Кедрин почувствовал, как лица касается тепло жаровни. От углей исходил приятный резкий запах. Вот так же Грания сжигала благовония на парапете Высокой Крепости… Время исчезло. Запах жаровни навевал дремотное состояние, похожее на транс. Сквозь полусон слабо доносился голос Старшей Сестры, монотонно произносившей какие-то слова. Они казались незнакомыми и наполненными таинственной мощью. Потом мгла перед глазами начала рассеиваться — медленно, как утренний туман под лучами солнца. И Кедрин обнаружил, что смотрит на металлический горшок, укрепленный на кухонном треножнике. В горшке поблескивали красные угольки. Треножник стоял на круглом столике из полированного дуба. Кедрин повернул голову. Он знал, что Уинетт рядом. Их взгляды встретились, и Сестра улыбнулась. Угли, вспыхивая, расцвечивали ее золотые волосы красноватыми бликами, на атласной коже искрились бисеринки пота.
— Я вижу! — выдохнул Кедрин. От Уинетт было не отвести глаз… но он никогда прежде не видел Сестру Лавию. Лицо, обрамленное русыми волосами с густой проседью, светится добротой, внимательный взгляд темных глаз полон сочувствия и симпатии…
— Хвала Госпоже, — она улыбнулась в ответ и мягко выпустила руку Кедрина. — Если все прошло как надо, ты сможешь видеть всякий раз, когда касаешься Уинетт. Вот почему она должна отправиться с тобой. Я усилила связь, созданную Гранией, и теперь прикосновения будет достаточно. Это надежнее, чем ждать переживаний.
Он кивнул — и ради любопытства выпустил руку Уинетт. И в самом деле, мир тотчас погрузился во тьму. Но едва Сестра коснулась его руки, зрение вернулось.
— Хвала Госпоже, — прошептал он.
— Хвала Госпоже, — отозвалась Уинетт и, опустив глаза, прошептала благодарственную молитву.
Теперь они могут еще больше времени проводить вместе. Он снова может увидеть лица друзей. Он сможет ходить по родному дому и показывать его Уинетт… Отныне она будет повсюду сопровождать его, а ее рука будет постоянно в его руке. Лишь одно умеряло его радость. Он страстно желал раскрыть сердце этой чудесной женщине. Теперь, когда он снова увидел, как она прекрасна, слова сами просились на язык. Помня о своем обещании, он держался изо всех сил, но то, что читалось в глазах, было красноречивее слов.