Узник иллюзий

Скитальцев Юрий Алексеевич

– Жизнь в вечности.

– Три слова?
– Эриан сел на стол, показывая, что ждет развернутого ответа.

– Я перепробовал все, что умел, но он даже больше слова мне не сказал!
– пискляво заныл палач, тыкнув коротким, но толстым пальцем в сторону Гастиана.
– Я с ним и так, и этак, а он молчит! Ну, тогда я думаю...

– По делу. Только по делу, - терпеливо оборвал его Эриан.

– Так, по этому, самому - делу, и говорю: думаю я, что нужно достать мою коробочку. Амулетик в ней всегда помогает. Ментальный он. Надел я значит, на него диадему-амулетик

и спрашиваю: говори о Понме, где эта, значит, падла?! А он в ответ: вечности, значит, жизнь. Потом захрипел - этот Мученик - и из него бурда какая-то полилась. И я, вот, сразу сынишку своего за тобой отправил, - не найдя, что еще сказать, Кабан снова указал пальцем в неподвижное тело Гастиана.

Опустив голову на сцепленные в замок руки и поддерживая большими пальцами небритый подбородок, Эриан закрыл глаза и закостерил самого себя за неосмотрительность.

"Почему? Почему, демоны вас дери, я сам не пошел искать нужного человека?
– печально подумал Эриан и передразнил самого себя: - Мы три года служим. Он не может все запороть!"

Оказалось, что может.

Мысли текли вяло. Задание провалено: Гастиан мертв, Понма не найти, а от начальства будет та ещё головомойка.

Может он немного отведет от себя удар? Подставить Тихого? Да! Это он виноват - пусть отвечает. Возвращается к остаткам имперских волков и больше не мозолит Эриану глаза.

Решение принято. Можно идти "обрадовать" Тихого, что задание выполнено, и идти спать в гостиницу.

Эриан открыл глаза и перехватил опускающуюся на него руку с огромного вида тесаком. Оказалось, пока он размышлял, за ним наблюдали Кабан со своим сынком. Обоим пришла мысль, что им не поздоровиться и надо избавиться от людей службы безопасности. Как говориться: нет человека - нет проблемы!

В первый момент семейка палачей не поняла в чем дело. Эти сволочи думали, что раз человек тощий и с мешками под глазами, то на него только дунь и он свалится. Поэтому Эриан и смог защититься от тесака, так любезно занесенным сынишкой Кабана.

В следующий момент Эриан обнажил дагу и проткнул ею подмышку напавшего на него.

Комнату заполнил бабий визг - это Кабан испугался за свою жизнь. Толкнув почти мертвого сына на Эриана, он скрылся из поля зрения.

Эриану казалось все происходящее дурным сном. Придавившая его туша, запах крови вокруг и ветерок холодящий сердце. Холод в сердце! Эриан встрепенулся и, напрягшись, сбросил уже мертвого сына Кабана с себя.

Это чувство было его способностью, о которой он никому не говорил. Неприятный ветерок был вестником большой неприятности. Заключалась она в приближающейся смерти - его, Эриана, смерти. С каждой минутой холод проходит, и его место занимало тепло. И когда наступит жар, то Эриан узнает вблизи, какая наступит опасность. В первый раз эта способность проявилась в восемнадцать лет, на его первом задании, когда пришлось спускаться в канализацию. Эриан почувствовал тогда сразу обжигающий жар, после которого к нему побежала волна зачарованных крыс размером со среднюю собаку. Он спасся, совершив дальний заплыв по канализационным тоннелям.

– Надо бежать отсюда!
–

прошептал Эриан.

В комнату ввалился Тихий. Напарник зажимал шею левой рукой, через пальцы которой просачивалась кровь. Попробовав что-то сказать, он добился только потекшей крови изо рта.

– В сторону!
– крикнул Эриан.

Тихий не послушался, и Эриану пришлось самому оттолкнуть его. Холодный ветерок сменялся теплым. Времени становиться катастрофически мало!

На улице отовсюду раздавались крики людей. Многие стояли и смотрели в небо. Эриан тоже посмотрел и обомлел. Над городом раскрывался огненный цветок. Завораживающее зрелище подавляла волю, принуждала упасть на колени и смотреть, что и делали многие окружающие люди.

Уголек в груди начинал припекать, заставляя Эриана оторваться от рассматривания магического зрелища. Вскочив с колен, он бросился прочь из города.

В тоже время на город начали падать лепестки небесного цветка. Кружась по воздуху, они опускались на дома вельмож, банкиров, благородных роаеров и сколотивших большие состояния бывших наемников. Лепестки не причиняли вреда простым людям, только владельцам этих домов.

Если Эриан не бежал из города, он бы понял, что в этом что-то не так. Почему только значимые люди? Но самый главный вопрос, касающийся Эриана - почему его чувство опасности дало знать о грозящей ему смерти?

Глава 2

Кровь смывалась вместе с водой в раковине. Эриан Рикант провожал ее задумчивым взглядом, потирая бритый подбородок, на котором в считанные секунды затянулся неглубокий порез.

– Хороша эта штука - регенерация. Эх... если бы не было довеска к ней, - сказал Эриан своему отражению в зеркале, при этом с неприязнью посмотрев на ошейник Гисна. Но пришедшая мысль согнала плохой настрой.
– Хотя, я ж скоро буду свободным человеком... Хах...

В последний раз посмотрев на свое отражение, Эриан не увидел ничего нового. Молодой мужчина двадцати семи лет с зелеными глазами и каштановыми волосами внимательно смотрел на него. Цвет кожи был немного бледным. Справа на лице присутствовали два пересекающих друг друга шрама: один прямой - находился под глазом, другой - пересекал дугой немного лоб, бровь и заканчивался на середине щеки. Шрамы он получил еще в детстве до мутаций, и они доказывали, что маги жизни не любят утруждать себя лишними, по их мнению, делами и их надо гнать с должностей. Хотя их согнали - посмертно.

Выходя из общей душевой, располагавшейся в стороне от таверны, Эриан обмотал вокруг пояса полотенце. Не хватало еще, чтобы служанки увидели его причиндалы. Вот шуму-то будет, когда их мать, являющаяся поварихой трактира, прибежит к нему и будет голосить о совращении малолетних. Серый, наверняка, будет недоволен этим...

Эриана передернуло от одной такой мысли.

"Нет! Сориться с ним никак нельзя!"

Серый был теперь его... наставником, или кем-то в этом роде. Все случилось по его слабоволию, а может и по отменно работающей интуиции.