Уязвимость
Шрифт:
Салфетка как-то неправильно свисает. Вот это я заметила еще вчера и на автомате поправляю ее, двигая дальше по поверхности холодильника.
Оу…
Замираю разглядывая две внушительных вмятины. Веду пальцем по лопнувшей в этом месте эмали. Как от выстрелов. Встречаемся взглядами с Ариной. Закусывая губу без комментариев поправляет салфетку обратно.
Мы молча разбираем пакеты. Холодильник стерильно пуст. Только пара бутылок спиртного и банка оливок в дверце, еще лед в морозилке.
— А от чего
— Ммм… от нервов! — весело смеется она, но её глаза не веселые.
— Что вам приготовить?
— Что угодно. Мы всеядные.
— Духовка работает?
— Должна.
Присаживается, открывает…
— Ки-и-ир!!
И снова влекомая неудержимым чувством я направляюсь к нему в комнату. Внутри тревожно и болезненно стучит, словно я могу застать его там с другой женщиной. Но это же не так? Какая глупость… Да и Арина сказала, что он не водит сюда женщин. Я ей верю.
— Саш! — рывком поднимается Арина, заметив направление моего движения и сильно обостряя это моё чувство ожидания болезненного шока.
Но я не успеваю зайти в комнату, Кирилл выходит мне навстречу.
— Привет, — замираю нерешительно.
Не глядя идет мимо и моё сердце замирает от того, что так проигнорировав и пройдет, но в последнее мгновение сгребает в объятия, вжимаясь губами в висок. И так и делает со мной в объятиях несколько шагов. Я как тряпичная кукла в его руках. Такая же гуттаперчивая и безмозглая от неожиданности и силы обрушившихся на меня чувств.
— Как съездили? — это вопрос к Арине.
И хорошо, что к ней, потому что я задохнулась от его властных решительных рук. И ответить все равно не смогла бы. Прячу нос на его шее и зажмуриваюсь.
— Отлично!
— Саша хочет приготовить нам что-нибудь… — гремит она чем-то. — А плита не включается.
— В розетку воткни её. Давай, я сам…
Ах, к черту еду, не отпускай меня, пожалуйста! — прижимаюсь я к нему сильнее.
Он дает мне секунды три на так необходимую мне “сгущенку”, которой не обещал и пройдясь рукой по спине отпускает.
Но эйфория, которая меня накрыла остается во мне. И я парю в ней, прислушиваясь к своим ощущениям. Губы растягиваются в улыбке, я покусываю их, пряча взгляд. И я забываю обо всем пока. И о его мониторах, и о простреленном холодильнике и еще о куче тех неудобных вещей, которые он пытался отрезать дистанцией. Мне плевать… Я хочу это чувство внутри. Его никогда не было у меня. И я, как нищая собираю каждую крошечку от него. И пусть этих крошечек не так уж и много, но их достаточно, чтобы я чувствовала себя счастливой сейчас. И я не позволяю страху, который кружится где-то в периметре, проникнуть в меня. Потому что мне надо выбрать — вот это счастье или вот этот страх, что оно кратковременно. И я выбрала.
— Вуаля! — показывает мне Арина на загоревшиеся на черной
Пока я режу овощи, Кирилл моет в раковине яблоко.
— Ариш… — отдает ей.
Усевшись в кресло с ногами, она забирает яблоко не отрывая глаз от экрана.
— Налей мне Мартини.
— Обойдешься. Тебе на тренировку.
Споласкивает второе. Откусывает. Бросаю взгляд на его яблоко. Мне хочется откусить от него. Не потому, что я хочу этого яблока. Потому что это способ стать ближе к нему. Мы встречаемся с ним взглядами. Я сглатываю… И он молча протягивает его мне, позволяя откусить. Складывает руки на груди, оперевшись рядом на тумбу и наблюдает за процессом.
— Ты хочешь помочь?
— Нет.
— Почему вы не готовите?
— Когда-то мы решили никогда не делать того, что не любим делать. И не тратить на это свое время.
— И вы оба не любите готовить?
— Как-то так.
— А я люблю готовить, — пожимаю я плечами.
— Прекрасно! — ухмыляется он.
— Но делаю это редко.
— Почему?
— Некому. Ужинаю я обычно творогом. Утром что-нибудь к кофе. Днем обедаю на работе. На выходных только…
— Теперь есть кому! — хихикает Арина. — Мы два благодарных проглота.
— С удовольствием… Иногда могу. Но не думаю, что это будет возможно часто с моим графиком.
— Я могу отменить твой график. Тебе не нужно работать.
— Я люблю свою работу.
— Ладно. Как скажешь…
— Вау! — прячу я взгляд, снижая голос до шепота. — Кирилл Олегович умеет уступать?
— Он умеет уважать чужие удовольствия, — также вполголоса отвечает мне он.
— И насколько же?
— Пока они не мешают моим.
— Ты не хочешь вернуть мне мои вещи и ключи?
— Неа…
— Это немного напрягает.
— Ну и что… придется потерпеть.
— Когда ты отпустишь меня домой?
— А зачем тебе туда? Тебе плохо здесь?
— Хорошо.
— Вот и хорошо.
Телефон в кармане его халата звонит.
— Да? — брови хмуро съезжаются к переносице. — Как вырубило? Блять… Я сейчас настрою. Полчаса…
Убирает телефон в карман.
— Так что там у нас было про уважение и чужие удовольствия? — смотрю на него искоса, высыпая овощи в купленную нами новую сковороду.
— Удовольствия… — задумчиво. — Сейчас я немного поработаю, потом мы съедим с удовольствием, — выделяет он последнее слово, — все, что ты наготовишь, а потом… уединимся и поизучаем твои.
— А про уважение?
Перехватывает мою руку и оставляет проникновенный поцелуй на пальцах.
— Те его формы, что мне гармоничны — пожалуйста.
— А полноценную версию?
Пожимает плечами.
— Увы. Но то, что по природе мне не дано, я с лихвой постараюсь заменить чем-нибудь соразмерным.