Увядшая орхидея
Шрифт:
— Все, чего я когда-либо хотел в жизни, — это власть и деньги, а также иметь больше убийств, чем мои братья.
— У тебя… у тебя есть счет убийств? — Я заикаюсь, скрещивая руки на груди, чувствуя себя уязвимой.
— Я заместитель командира отряда. Ты же не думала, что у меня чистые руки. — Он перестает ходить взад-вперед, мышцы его челюсти работают. — Ты переехала.
— Извини, — пищу я, снова сцепляя руки за спиной.
Он снова начинает ходить.
— Но ты, Валентина. Ты заставила меня почувствовать то, что я мог забыть, что мог, вещи, которые я похоронил так глубоко
Фаусто выпрыгивает из ринга и ныряет ниже края, и я вытягиваю шею, чтобы посмотреть, что он делает. Когда на ринг бросают веревку, мои нервы воспламеняются, а сердце начинает биться чаще.
— Что ты собираешься сделать со мной?
Я ненавижу страх в моем вопросе и то, как дрожит мой голос.
Фаусто забирается обратно, хватается за веревку и развязывает ее.
— Я собираюсь сделать так, чтобы тебе было хорошо, Валентина. А теперь встань и разденься для меня. Я не хочу, чтобы меня ничто не удерживало от каждого дюйма твоей кожи.
Дрожа в равной степени от страха и желания, я встаю и смотрю на него, опуская руки под юбку, прежде чем опустить ее на задницу, оставив меня в одних высоких сапогах. Я указываю на ботинки.
— Эти тоже?
— Нет, — выдавливает он, не сводя глаз с моей киски. — Оставь их. Теперь уверенно иди ко мне, пистолетик. Ты офигенная, чертовски великолепная. Пора тебе вести себя так.
Я облизываю губы и направляюсь в его сторону, покачивая бедрами на ходу.
— Хорошая девочка, — хвалит он, кусая нижнюю губу. Я останавливаюсь в двух футах от него, пока он скользит взглядом по моей обнаженной плоти. — Так чертовски идеально. — Его взгляд ловит мой. — Ты мне доверяешь?
Я? Я обдумываю его вопрос, пока его глаза ищут ответ в моих.
— Да.
Я почти вижу, как его плечи опускаются от облегчения, но эта эмоция быстро уступает место доминирующему мужчине, дергающему веревку передо мной. Фаусто зачесывает мне волосы за плечи, и от одного легкого прикосновения его кожи к моей я вздрагиваю. Он кивает в сторону веревок.
— Сядь на среднюю веревку для меня.
Сделав несколько шагов влево, я поворачиваюсь и пытаюсь сесть на веревку, но это не так просто, мое тело опасно шатается. Фаусто тут же появляется, крепко держит меня. — Обхвати руками верхнюю веревку вот так. — Он хватает меня за левую руку, показывая, как обмотать ее веревкой для поддержки, и я повторяю то же самое с правой. — Так чертовски идеально.
Я с любопытством наблюдаю, как он берет моток синей веревки и встает передо мной.
— Не бойся, пистолет.
— Нет, — отвечаю я более уверенно, чем чувствую. Фаусто ловит меня на слове и начинает обвязывать синюю веревку вокруг верхней веревки, окружающей кольцо, оплетая мою руку своей зловещей паутиной. Он крутит веревку вокруг моей руки, вокруг моей шеи и вниз по другой руке, пока я полностью не привязываюсь к верхней веревке.
Фаусто пользуется этой возможностью, чтобы дразнить мои соски своими мозолистыми руками, перекатывая их между пальцами и выщипывая их так сильно, что мои груди трясутся,
— Такая восприимчивая, не так ли, пистолет? — Он щелкает моими затвердевшими кончиками, и я дергаюсь, постанывая от того, как это приятно. — Самое нежное прикосновение возбуждает, а более жесткое — еще больше. Я чувствую запах твоего возбуждения в воздухе, а я еще даже не использовал язык.
Я ною, когда он отступает, нуждаясь в нем, желая его.
— Следующий шаг будет сложным, пистолетик, но я думаю, мы справимся. — Он опускается передо мной на колени, раздвигая мои бедра, веревка вокруг его плеча. — Подними ногу на веревке. Вот и все.
Это уравновешивание. Когда я перекидываю одну ногу через среднюю веревку, он фиксирует ее так же, как и мои руки, начиная с колена и заканчивая бедрами. Он обматывает веревку вокруг моего живота, затем вверх по спине и через грудь, повторяя те же шаги с другой стороны. Его губа зажата зубами, когда он работает, выглядя как сумасшедший художник, отчаянно пытающийся закончить свой шедевр.
Наконец, он обхватывает другое мое бедро и связывает его, оставляя мои ноги широко открытыми и связанными, а мою киску растянутой и уязвимой. Даже моя грудь обмотана веревкой, вызывая ощущение сдавливания.
Он отступает, любуясь своей работой, и я не могу не скорчиться под его откровенным взглядом.
— Я ждал этого момента с тех пор, как впервые увидел тебя, Валентина. Я мечтал связать тебя на ринге с того первого дня, когда швырнул твою нахальную задницу об стену в моей столовой за попытку уйти. Ты помнишь?
— Да, — бормочу я, поступок, который так напугал меня тогда, сейчас меня так возбудит.
— И вот мы здесь, несколько недель спустя, и ты полностью подчиняешься мне, доверив мне свое тело. Ты беспомощна и уязвима, твоя киска широко раздвинута, твои сиськи связаны, и на тебе нет ничего, кроме пары трахающих меня ботинок. Ты делаешь мне этот величайший подарок, подарок, которого я не заслуживаю.
Фаусто падает передо мной на колени, используя большие пальцы, чтобы еще больше раздвинуть губы моей киски.
— Фаусто, — хнычу я, когда он вытягивает язык и щелкает мой клитор. Я дергаюсь за веревки, но не могу сдвинуться ни на дюйм, вынуждена чувствовать каждое лизание и сосание.
— Черт, ты такая вкусная, — рычит он, на этот раз посасывая губы моей киски. Это так приятно, но мой клитор болит, а забытые соски пульсируют. Как будто мне нужны два его члена, чтобы удовлетворить все, чего жаждет мое нуждающееся тело.
— Такая влажная, такая сладкая, — мурлычет он, добавляя в игру палец и вдавливая его внутрь меня. Он нежно трахает меня пальцем, и я шиплю, когда он добавляет второй палец. — Посмотри, как мило тянется твоя киска для меня, Вэл. Ты так хорошо справляешься. Так хорошо.
Он продолжает свою похвалу, глубоко погружая пальцы, скручивая их и вытаскивая. Он целует мой клитор, затем обхватывает его своими мягкими губами, нежно посасывая, в то время как его пальцы сохраняют ровный темп.
Я разгадываю.