Увядшая орхидея
Шрифт:
— Она тоже, — рычит Карло. — Но теперь я должен сам узнать, что такого уникального, такого совершенного в этой девушке, что ты можешь поставить под угрозу договор. Карло проводит руками по ее бокам, скользя своими грязными пальцами под джинсами, прежде чем потянуть их вниз по бедрам.
Джианна плачет и мой гнев бушует. Все мое тело трясется, когда я обдумываю все возможные способы оторвать ему голову от шеи.
— О, очень мило, — комментирует Карло, потянув за тонкие бретельки ее трусиков, сидящие высоко на ее бедрах, и медленно спуская их вниз по ее трясущимся бедрам.
— Ты не посмеешь! Я злюсь,
— Тогда ты плохо меня знаешь, мальчик, — хрипит Карло, срывая трусики с ее загорелых бедер.
Крики Джанны эхом отражаются от старых цементных стен, когда я перевожу взгляд с ее полуобнаженного тела на Карло. Маленький человечек усмехается, затем становится передо мной на колени, наклоняясь так близко, что я чувствую запах сигар и бренди в его дыхании.
— Ты позоришь семью Росси тем, что сделал, и за это тебе придется заплатить самую высокую цену — или, по крайней мере, ей.
Прежде чем я успеваю моргнуть, Карло направляет огнестрельное оружие на Джанну и стреляет.
Звук оглушительный, и из моих легких вырывается крик.
Джианна! Нет!
Когда я мечусь между мужчинами, держащими меня в плену, агония сжимает мое сердце, а печаль вырывает воздух из моей груди. Прежде чем я успеваю даже подумать о такой потере, меня сильно бьют по затылку, и все огни гаснут.
Глава вторая
Валентина Росси
Сегодняшний день
Окончательно,звенит звонок.
Последние несколько минут занятий всегда кажутся тянущимися, но я не могу оторвать глаз, когда секундная стрелка медленно ползет по циферблату. Запихнув книги, папки и спирали в рюкзак, я бросаю тяжелую вещь через плечо и выхожу за дверь.
Все нервничают. Весенняя лихорадка висит в воздухе, как всегда с приближением мая. Поскольку это мой последний год в Oakwood Prep, возможно, это последний раз, когда я сталкиваюсь с подобным. Я уверена, что более зрелые дети студенческого возраста могут держать себя в руках, в отличие от безмозглых старшеклассников, с которыми я хожу в школу.
Подняв рюкзак, я направляюсь к своему шкафчику и отдаю книгу по математике правительству, зная, что на этих выходных мне нужно написать статью о последних налоговых льготах для богатых. Моя семья получает выгоду от этих налоговых льгот, но что-то в них меня не устраивает.
Может быть, меня утомили лица бедных детей, которых привозили на автобусах из бедных районов города, а их учеба оплачивалась за счет грантов и государственного финансирования. Сравнивая свою жизнь с их, я считаю невозможным не думать иначе и не думать, что все должно измениться.
Вздохнув, я захлопываю шкафчик, еще раз проверяю замок и иду по ярко освещенному коридору к студенческой парковке. Пройдя через двойные стеклянные двери, я глубоко вдыхаю, наслаждаясь запахом весны в воздухе. Когда я иду к своей машине, я замечаю цветущие цветы, цветочный аромат сирени, доносящийся по территории школы от только что распустившихся
Подойдя к своей машине, я хватаюсь за ручку, прежде чем слышу, как кто-то кричит: — Увидимся в понедельник, Вал! — Я сразу узнаю голос Пэйтон и поворачиваюсь к ней, машу рукой на прощание, прежде чем схватиться за ручку моего белого БМВ. Машина отпирается сама и я бросаю свой рюкзак на пассажирское сиденье, прежде чем плюхнуться и закрыть дверь.
Я нажимаю педаль тормоза и нажимаю кнопку запуска, и моя машина оживает. Я отступаю со своего места, въезжая в длинную вереницу машин, пытающихся выехать с парковки. Сегодня вечер пятницы, и я знаю, что большинство людей рады вернуться домой, переодеться и отправиться на вечер, но не я, хотя я бы хотела, чтобы это было так.
Нет, мои братья крепко держат меня взаперти в пригороде Ганновера, прекрасном городке в Нью-Гемпшире, хотя они и находятся за много миль от меня, в Нью-Йорке. Хитрость — одно из лучших качеств отца. Он часто использует его, пытаясь заставить меня думать, что он не такой плохой человек, как предполагают слухи, которые я слышала.
Я киваю на его ложь и улыбаюсь, но я знаю правду. Даже будучи маленьким ребенком, я знала, что он не был хорошим человеком. Это было видно по состоянию моей мамы. Она была катастрофой, женщина, чья уверенность в себе была разрушена мужем, который откровенно изменял. Лекарства, отпускаемые по рецепту, не могли ее утешить, как и обильные дозы вина, которые она выпивала каждую ночь.
Я надеюсь, что теперь она счастлива на небесах, и я надеюсь, что когда придет его очередь, папе придется искупить все свои грехи, прежде чем присоединиться к ней. Прошло три года с тех пор, как мама умерла, три года я живу в основном одна в нашем загородном доме, спрятанном от темного мира, который поглощает моего отца и пожирает моих братьев.
Хоть я и плохо их знаю, но скучаю по ним, то есть по братьям, а не по родителям. Папа никогда не был рядом со мной, и он точно не лучший отец для них. Я могу только представить, каково им было расти в самой гуще событий. Я всегда подозревала, что он жесток с ними, оскорбляет, хотя стараюсь не позволять себе думать об этом, потому что что я могла сделать? Мама нашла решение, и оно убило ее. По ночам, когда она слишком много пила, она плакала о них, о том, как она их подвела. Она звонила моему отцу и кричала на него, чтобы он — лечил ее мальчиков.
Но, конечно, ничего не изменилось.
Ничего никогда не менялось. Даже после потери мамы не было никакой разницы. Она уже давно для меня мертва, мой папа тоже. Он пытается компенсировать отсутствие отношений, покупая для меня дорогие подарки. Каждый год это новый компьютер, новейший iPhone, лучшая машина или пара блестящих бриллиантовых серег. Хотя я ценю хорошие вещи, это не компенсирует отсутствие отца в моей жизни.
Так что я сама по себе, и иногда я думаю, что так будет лучше. Я опускаю голову, притворяясь кем-то, кем я не являюсь, — жертвой того, что я принцесса мафии, — и никто здесь не знает ничего лучше. Здесь, в Oakwood Prep, я Валеска Энтони, но в реальной жизни меня зовут Валентина Росси, дочь печально известного босса мафии Карло Росси из Нью-йорской мафии Коза Ностры.