Увядшая орхидея
Шрифт:
Но вот оно, как я и предполагал.
Я стараюсь сохранять хладнокровие, спускаясь по лестнице, моя рука сжимает холодную металлическую ручку двери. Я внимательно слушаю, пытаясь определить, кто может быть внутри, ломая голову, чтобы понять, кто мог сделать это со мной, Сальваторе Моретти, Дон из Наряда. Кто стал бы это делать, зная, что я могу разрушить их мир одним телефонным звонком?
Я судорожно вздохнул и распахнул дверь. Возможно, эта комната когда-то была офисом. Все пространство окружено окнами, место, где босс может сидеть и наблюдать, как его сотрудники работают внизу, но мой взгляд направлен прямо вперед, потому что висит на стене из шлакоблока, с ее запястьями,
Джианна — это все, что я когда-либо надеялся найти в женщине. Она милая и добрая, но также хорошо осведомлена о внутренней работе мафии. Она не боится насилия или смерти и не уклоняется, когда я прихожу домой весь в крови, которая не принадлежит мне. Она не задает вопросов и не стреляет в меня осторожными, неумолимыми взглядами. Вместо этого она приветствует меня и мою тьму, понимая, что я должен сделать для своей семьи.
Меня, первенца Джованни и Лучианны Моретти, готовили стать доном, когда мой отец больше не мог занимать эту должность. Однако никто не мог предположить, что пять лет назад мои родители оба погибнут в очень подозрительной аварии на лодке, в результате чего мне исполнится двадцать восемь лет, за несколько десятилетий до того, как я намеревался взять на себя эту роль.
Папа рассказал мне о договоре во время нашего ежегодного семейного отдыха на Бермудских островах, который, сам того не зная, стал для нас последним. Он сказал маме и нашей младшей сестренке Лили, что хочет провести ночь со своими сыновьями. Тогда мы еще не знали, что он сбросит на нас бомбу. Ну… только я на самом деле. Моих братьев-близнецов, Фаусто и Армани, это не касается, хотя, если бы я захотел, я мог бы заложить ее одному из них.
Я до сих пор вижу, как он наклонился вперед, глядя на меня своими темными глазами. Мягкая музыка играла на заднем плане, наш открытый стол позволял соленому морскому бризу охлаждать мою мокрую от пота кожу.
— Я скрепил договор своей собственной кровью, кровью Моретти. У тебя нет выбора, кроме как жениться на девушке из Коза Ностры. Если вы этого не сделаете, наше имя будет запятнано, наша репутация запятнана, а остальные пять семей станут вашими пожизненными врагами. У вас нет выбора.
Я помню, как Фаусто напрягся рядом со мной. — Это ерунда. Коза Ностра? Кто угодно, только не они.
Армани потер виски, вены на лбу вздулись, как всегда, когда он злился.
— Почему бы не отдать Салу женщину из Фирмы? Он заслуживает лучшего, чем эти суки из Нью-Йорка.
Мой отец пронзил моих братьев таким холодным взглядом, что я дрожал даже в знойной бермудской жаре. — Решено, сынок. Сальваторе женится на девушке из Коза Ностры, когда она достигнет совершеннолетия. Мое решение окончательное. Нет необходимости в обсуждении, не тогда, когда речь идет о крови нашей семьи. Я заключил договор. Теперь нет пути назад.
Я не знаю, что я думал, что произойдет, когда я встретил Джанну. Я даже не пытался скрывать наши отношения. Поскольку наши родители давно умерли, я надеялся, что договор умрет вместе с ними, но это было глупо с моей стороны, потому что в этом замешаны еще пять мафиозных семей. Еще пять боссов, чтобы убедиться, что все идет по плану. Об этом знали не только мои братья и я, и эгоистично я мог думать только о том, как это повлияет на меня, никогда не заботясь о том, как к этому отнесется Лили. Скоро Алехандро Эрнандес женится на моей младшей сестренке, и, как и я, она ничего не может с этим поделать.
Итак, пока мои глаза привыкают к скудному свету, я не шокирован, увидев Карло Росси, босса Коза Ностры, стоящего рядом с моей милой Джианной, его руки в ее крови.
—
— Сал? — кричит она, поворачиваясь на мой голос, и ее голос дрожит. — Помоги мне, пожалуйста!
— Кому? Ей? — Карло небрежно указывает на Джанну, игнорируя ее крики о помощи. — Нет, мой милый мальчик, она моя пленница, и ты добился ее смерти. Ты был дураком, когда думал, что сможешь отказаться от сделки, скрепленной кровью твоего отца, той самой кровью, которая течет в твоих венах. Карло проводит тыльной стороной ладони по груди Джанны, на его лице играет пожелтевшая ухмылка. Мне потребовалось все, чтобы не застрелить его, но я должен вести себя спокойно, потому что могу гарантировать, что он не один, даже если так кажется.
Карло опускает руку ниже и нащупывает кнопку на джинсах Джанны с низкой посадкой, затем расстегивает их. Она бьется в своих кандалах, и теперь я вижу, что ее лодыжки тоже связаны, а над ее черными каблуками с ремешками стянуты ремни. Она полностью в ловушке.
Карло скалит зубы, показывая зловещее и предчувствие. — А теперь из-за твоей неосмотрительности эта женщина умрет. Ты женишься на моей дочери. Как ты посмел запятнать мою дочь, засунув свой член в эту грязную шлюху? Быстрым движением он отводит руку назад и ударяет Джианну по щеке так сильно, что я хватаюсь за свою. Кровь течет из ее рта, заливая мое лицо.
Никто не навредит тому, что принадлежит мне.
Красный затуманивает мое зрение, пульс стучит в ушах. Все звуки исчезают, все эмоции исчезают, пока гнев не поглотит меня, и желание пролить его кровь не станет непреодолимым. Я поднимаю пистолет, но его выбивают из моей руки. Он скользит по полу, и тогда я замечаю людей Карло, спрятавшихся в черных костюмах с масками, надвинутыми на лица.
— Еще раз скажи о ней так, и…
— И что? — прерывает Карло, поворачиваясь ко мне лицом. Он щелкает пальцами, и двое его головорезов хватают меня за руки и ставят на колени. — Пригрозишь мне еще раз, и я не просто убью твою маленькую шлюху, я прикажу своим людям трахнуть ее до одурения, а тебя заставлю смотреть.
Блядь.
Джианна всхлипывает, кровь течет по ее подбородку, когда Карло расстегивает молнию, обнажая верх ее красных кружевных трусиков. Слезы текут по ее лицу из-за повязки на глазах, и ее грудь вздымается, некогда голубая майка теперь окрашена в красный цвет.
Проклиная себя за боль, которую переживает моя женщина, я смотрю на Карло сверху вниз, но этот чертов ублюдок даже не моргает.
Я должен был взять с собой своих братьев, но я не соображал, не тогда, когда я получил текстовое сообщение с фотографией моей женщины, закованной в цепи и с завязанными глазами. У меня не было времени на рациональные размышления, я просто отреагировал, и вот я здесь, один и без оружия, вынужденный наблюдать за тем, какие планы Карло приготовил для меня.
Карло Росси закатывает рукава своей темно-красной рубашки, словно хочет меня запугать. — Ты думал, что сможешь обмануть Коза Ностру, не так ли? Заставить нас думать, что вы человек слова, как ваш отец?
— Не сомневайся в моей чести, ублюдок, — усмехаюсь я. — Я никогда не соглашался ни на что из этого. Я плюю ему под ноги, и один из мужчин в маске бьет меня по щеке, а затем хватает за волосы и откидывает назад.
Карло встает перед Джианной, сжимает ее майку своими окровавленными кулаками и рвет ее посередине, обнажая ее идеальные груди, одетые в красный кружевной лифчик.