Увидеть море
Шрифт:
– О! А мы как раз вас ищем! — вскинулся Коля, входя в режим продажника-задушевника, — у нас тут есть дело…
Наблюдать Колю в действии было одно удовольствие… а интеллигентно присесть на подоконник, прихлебывая из начатой бутылки коньяка — другое.
Тёмно-янтарная жидкость провалилась в желудок жарким комом, лаская внутренности мягкими кошачьими лапами тягучего опьянения. Пока я пил, Колин силуэт отделился от вахтёрши, величаво закружился на турникете проходной и исчез в темнеющем чреве бауманской общаги в дымке расфокуса.
– …крейзи, — понесся ему вслед мой неуверенный шепот, — унд эста локо, ман…
Небритый и величавый я топорщился
– Знакомься! — громкий голос монстра коммуникации выдернул меня из оцепенения. — Гитарист, вокалист и идейный руководитель группы «Понедельник»!
Рядом с Колей стоял невысокий румяный студент уютного сложения в очках, шортах и потасканной майке.
– Максим, — застенчиво улыбнулся он, протягивая руку.
– Именно этого отличного барабанщика мы слышали из твоей кухни, — пояснил мой товарищ, явно гордясь собой. — Договаривайтесь!
– Ээээ, очень приятно, — сконфуженно пробормотал я, ссыпавшись с подоконника, — Ну…нам вот нужен барабанщик… если ты, конечно, не занят и всё такое…
На этом месте я почувствовал себя немного глупо. Вломиться вот так в жизнь чужого человека и требовать от него играть в группе было самонадеянно.
– Я не против, — сказал Макс, — но сразу предупреждаю, я ещё только учусь…
Команда наша, наконец, нашла барабанщика, а вот «проект Тасис по внедрению института семейной медицины в Российской Федерации», в котором я подвизался переводчиком, отчаянно балансировал на грани провала. Это понимали все, поэтому обстановка в офисе царила напряженно-рабочая.
Матерясь полушепотом, анорексичная секретарша Аня уже четвертый раз за утро переставляла с места на место цветочные горшки на подоконнике и своем столе с намерением добиться абсолютного фэн-шуя. Умудренная годами и статью Эльвира Павловна, «заведущая по финансам и административным вопросам и бухгалтер», пустив прозрачную и невесомую, как паутинка, слюнку из полуоткрытого рта, с глуповато-блаженной улыбкой человека, за которым никто не наблюдает, отписывалась подругам в «аське» по результатам вчерашней совместной пьяночки. Угрюмый водитель Борис монументально почивал на стуле около двери, изредка позволяя себе деликатно всхрапнуть.
В общем, вкалывали лишь я и профессор Иван Васильевич Густопсинников, эксперт по семейной медицине нанятый за большие деньги. Он несколько лет отработал военным хирургом, вследствие чего вид имел строгий и бескомпромиссный. Часто отхлебывая чай из высокой объемной кружки с надписью «Участникам конференции по ранней диагностике половой дисфункции», он безотрывно глядел в тонкий стильный ноутбук Asus. Время от времени его осеняла очередная идея по поводу того, как нашему проекту спасти семейную медицину в России, и взгляд, брошенный поверх винтажных квадратных очков, становился плотоядным и нетерпеливым. Он удовлетворенно хмыкал, и длинные ловкие пальцы хирурга стремительно набивали текст, фиксируя гениальные мысли.
Иван Васильевич был всегда так искренне поглощен рабочим процессом, что на его фоне я чувствовал себя разгильдяем, и ещё ожесточеннее вгрызался в перевод малого расширенного стандарта обязательных навыков врача общей практики.
В общем и целом, я, конечно, не идентифицировал себя с проектом, понимая, что я тут только из-за денег, но к командной работе после Америки я стал относиться ответственно.
–
Лохматая голова на крепкой шее вызывающе торчала из антиэстетичного декольте, а наливные арбузные груди гневно раскачивались под невесомой кофточкой от Prada, словно два стенобитных орудия.
– Господи?! — неуместно выпалила Эльвира Павловна, судорожно хватая воздух ртом, как выброшенная на берег скумбрия.
– Мы так не думаем! — верноподданно вскинулась Аня, с чувством опуская фикус на помятый пластик подоконника.
– Так, только спокойствие! Юнайтед ви стэнд! [3] — тоном психоаналитика молвил Густопсинников.
3
Юнайтед ви стэнд — «Вместе мы устоим» (англ.)
– Доброе утро, Ловорка, — сказал я.
– Б&%ть! — сказал Борис, потирая ушибленный лоб.
Следующие пятнадцать минут актив отряда в лице профессора Густопсинникова и Ани отпаивал Ловорку кофеем, обвиняя старшего эксперта Сильви Шваль в небеспристрастности и необъективности, и славя руководительский талант самой Ловорки.
– Какая она все-таки низкая, а мы ведь относились к ней, как к коллеге, как к другу! — возмущенно звенел голос Ани.
– Вот вам и говорящая фамилия! Мала херба цита кресцит! [4] — поддерживал Густопсинников.
4
Мала херба цито кресцит — «сорная трава быстро растет» (лат.)
Опоенная кофеем и елеем Ловорка уехала с Борисом «встречаться с заинтересованными сторонами до вечера», а профессор толкнул перед собравшимися краткую, но емкую речь:
– Сейчас судьба проекта, как ни прискорбно, стала зависеть не только от успешной реализации поставленных задач, но и от нечистоплотных интриг, некоторых лиц (здесь он многозначительно посмотрел на запертый уже несколько дней кабинет Сильви Шваль). Да, некоторые факторы находятся вне нашего контроля, но мы можем ответить им, концентрируя усилия на том, что у нас получается лучше всего — нашей работе!
Лица коллег выражали солидарность. Никто не был против того, чтобы концентрировать.
С чувством выполненного долга Иван Васильевич вернулся за свой ноутбук. Аня со вздохом потащила фикус с подоконника, а Эльвира Павловна спешно принялась отвечать на накопившиеся в «аське» тревожные вопросы подруг, по поводу её неожиданного исчезновения с радара.
«Переводить, так уж на совесть», — решил я, проникнувшись речью, и, распечатав на принтере список непонятных медицинских терминов, направился за консультацией к Густопсинникову, так сосредоточенно печатающему что-то за своим столом, что мое появление для него оказалось неожиданным. Почтительно приблизившись со спины к светилу российской семейной медицины, я бросил взгляд на экран его ноутбука и окаменел: в окне видео-чата две полуобнаженные азиатки страстно извивались перед камерой в номере далекого заморского отеля.