Урод
Шрифт:
Рот Элины приоткрылся, пока она слушала эти дьявольские исповеди. Ее сердце то билось, то нет. Шок разрядами дефибриллятора заставлял его подскакивать.
— Сукин ты сын. Избил беременную.
— Кто бы говорил, Санек. Почему мне должно быть жалко ее? Шлюха где-то нагуляла ублюдка, а мне ее к себе под крылышко взять?
— Ты свои общипанные крылышки видел, петух голозадый? — сплюнул кровь на пол Алекс.
Рот снова наполнился металлическим привкусом, когда на его челюсть обрушился новый удар.
— Ты… ты… — Элина запиналась, глотая слюну, проталкивая
— Эля…
— Что еще за Валери? — Туманов бросил, словно кость с помойки, взгляд на Элину. Может, он чего-то не знает о когда-то лучшем друге, и надо было бить по этой Валери…
Элина посмотрела на него, как на полоумного, и кивнула на женщину, расположившуюся в кресле. Дмитрий нахмурился.
— Марьяна?
— Марьяна? — эхом повторила Элина, снова поворачиваясь к Алексу. — Что это за игра в обмани дурочку Элю?!
— Постой, Лина, не кричи.
— Не Лина! Не Лина я! — заверещала она; злость сносила водонапорные башни в ее голове, затапливая ледяной водой все разумные мысли.
Туманов и Марьяна посмеивались, наблюдая в сторонке за их драмой.
— Эля, — тише произнес мужчина, — она на самом деле Лерка. Когда приехала в Питер и заделалась элитной шалавой, стала Марьяной. Выбрала себе проститутский ник, а в своем Мухосранске она Лерка. И назвав ее Валери, я ей польстил.
Элина уже не ощущала слез. Ее лицо онемело, а соленые океаны разъедали кожу. Похоже, что все чувствовали себя более-менее уютно в этой канализации, были своими, из одной шакальей стаи, и только она стала овечкой, случайно забредшей на вечеринку.
— Сашуля, почему ты так мало рассказал любимой девушке обо мне? Ведь это не вся информация. Или она уже не любимая? Любимые же и в горе, и радости, а ты…
— Замолчи. Не надо больше ничего говорить. Ей не нужна эта грязь под ногтями, то есть информация от тебя, — просипел Алекс, становясь верующим на все сто и моля бога заткнуть рот Марьяне.
— А это пусть Элечка сама решит, — усмехнулась Марьяна, и от ее усмешки лампы в гараже начали мигать. — Собственно, что говорить-то? — вперила взгляд в Элину. — Мы просто спали, очень долго спали. Ты знаешь, какой он монстр в постели? — Она склонилась ближе к Элине, закатывая глаза, изображая удовольствие. — Чего мы только с ним не пробовали…
— Заткнись! Заткни свой гнилой рот! — кричал Алекс и рвался из оков, стирая запястья в кровь.
— В общем, не так уж важно, что мы с ним пробовали. Знаешь, почему он спал со мной? Терпел такую тварь, как я, каждый раз ложился со мной в койку с тяжелым сердцем? Хотяя-я… пусть он сам тебе расскажет обо мне и своем отце. Тебя ждет забавная драматическая история. Эля! — Марьяна крутанулась, взмахивая руками. — Я совсем забыла тебе сказать, что параллельно с продавливанием кровати у меня в доме, он встречался с некой Алисой и тоже с ней спал. Ты проверься на СПИД, так, на всякий случай. Наш красавчик половину Питера пере… ну ты поняла, не маленькая.
Почему нельзя закрыть уши? Или проколоть барабанные перепонки, чтобы оглохнуть?
— Ну хватит, хватит, Марьяша. Думаю, девушке уже достаточно. А вот тебе еще мало, — проговорил Дмитрий и пнул Алекса.
— Как мне больно, — смех забулькал во рту заложника, и его начали бить нервные конвульсии. — Это все, что ты можешь? Рассказать, как я трахал баб? Господи, как же это страшно! Элина сама была замужем. У всех есть прошлое, от которого не откупиться. Так что бросай свои детские игры и переходи к конкретике. Что будешь дальше делать?
Элина все еще умирала в своем забвении, точно впала в кому. Неверие во все происходящее сталкивалось с необходимостью верить, и ее голова разбухала сверлящей болью. Хуже быть просто не может…
— Ах, тебе недостаточно, Сашенька? — Глаза Туманова бычьим взглядом прошивали Алекса. — Так и быть, расскажу ей о Достоевском.
Ужас черными брызгами расплескался по радужке глаз Алекса. Чертов придурок! Надо было закрыть рот и молча выносить все эти помои. А теперь он потеряет Элину навсегда.
— Не надо, Туманов. Я сделаю все, только не надо про это рассказывать.
— Ты в любом случае сделаешь все, чтобы не загреметь в тюрягу.
— Что? — очнулась Элина.
Пусть бьют до конца, до самого мяса, до крови и костей. Пускай один раз правда изобьет ее до состояния овоща, чем будет вечно падать на голову камнями.
— Вам интересно? — спросил Дмитрий, обходя ее по кругу, словно коршун, принюхивающейся к плоти будущей добычи.
— Да.
— Эля, не надо…
— Не хочу тебя слушать, Дима-Саша. Говорите, пожалуйста, — смело обратилась к Туманову.
— Пару лет назад Сашенька наш сбил человека на улице Достоевского в Санкт-Петербурге. Хорошенькая девушка была, с голубыми глазами, осиной талией, а теперь прикована к коляске, инвалид. А что сделал Санек? Свалил на своей спортивной машине и попросил у папочки покровительство. У папочки, которому ты наставлял рога с Марьянкой! Папочка отмазал единственного сына-придурка.
Снова смех. Смех. Смех. Элина начала сходить с ума. Ее душа не выдержала всех откровений. Женщины, измены, дети, авария, отец… Не человек, а сейф с проклятьем! Какое же чудовище она пустила в свою постель. Шальная мысль посетила ее голову: а неплохо было бы подарить ему ВИЧ! Теперь уже ее губы треснули в улыбке, все быстрее расползаясь в сторону ушей. Истеричный хохот накрыл Элину с головой.
— Эля? — Алекс испугался за нее. — Эля!
— Алекс, к чему я заговорил о том инциденте. Все материалы, связанные с аварией, хранятся у твоего отца. Он готов пустить дело в оборот по первому моему звонку, — не обращал внимания на Элину Дмитрий.
— Зачем ему это? Ты блефуешь, ублюдок.
— Не-а. Марьяна все ему рассказала: о вашей связи, о всех сделках, которые ты слил его конкурентам, чтобы отомстить. Короче, лучше тебе не попадаться папаше на глаза. Шею свернет только в путь.