Урод
Шрифт:
— Что мне сделать, чтобы ты простила меня, Лина?
— Для начала, хотя бы не называй меня так. Линой меня зовут только ублюдки. Их всего два: ты и бывший муж.
— А Элей можно?
— Нет.
— Эля! Лина! Элина! — вскричал мужчина и звякнул наручниками, вырываясь из поганого железа. Быть так близко к любимой женщине, на расстоянии вытянутой руки, и так далеко, за сотни тысяч километров от ее души, — невыносимо. — Все будет хорошо. Мы выберемся.
— Даже если так. Наши дороги уже разошлись.
—
— Не приказывай, что мне делать, а что нет! Не смей!
Дмитрий, словно зверь на цепи, метался из стороны в сторону. Что же он наделал со своей жизнью. Просто сжег ее, точно надоевшую книгу с дешевым сюжетом. Вырвал из нее лист за листом самые лучшие и светлые страницы. Вовремя же он забыл, что автор сей гадкой писанины — он сам.
— Лина…
— Дай мне насладиться последними минутами тишины в грязи этого места. Ты угадал: я всегда мечтала умереть именно так, — бессильно огрызнулась она, проигрывая страху, что щупальцами рыскал по ее липкому от пота телу, и в помещении застыла молекулами воздуха тишина. — Не вышло из тебя Деи для Гуинплена… Не вышло. Ведь ты зрячий, а глазам никогда не увидеть того, что видит сердце...
Обида — токсичный отход, благодаря которому наши души покрыты километрами непроходимой местности, забитой тоннами шлака.
— Зачем ты это сделал? — все-таки спросила Элина, не в силах держать эту сточную канаву обид в себе.
— Что я сделал? — испуганно переспросил он, думая, что все уже знает.
— Зачем… переспал с ней?
Она умоляла себя говорить равнодушно, словно его измена не больно ранит. Но он отковырял от ее сердца больше половины тонкой ржавой иголочкой. Даже Мишины похождения не значили так много и не заливали всю ее кровью изнутри.
— С кем? С этой сукой? Валери? — Мужчина чуть не задохнулся. — Да ты что, Эля! Я даже не прикасался к этой стерляди!
— Да, да, а я просто вижу галлюцинации. Точно! Элина всегда дура! Даже когда ты голый валяешься рядом с ней, дура все равно я!
— Чего разорались, голубки? — снова возник где-то возле виска голос мужчины.
Обида, временно завоевавшая престол, передала вожжи страху. Страх совсем распоясался и уже ничего не стеснялся: измывался над ней со всей силой.
— Кто вы? — пискнула Элина, предвидя удар за каждое слово.
— Заткнись, — голос Валери.
— Это ты закрой рот, тварь! — крикнул Дмитрий.
Чье-то дыхание овевает ухо — и повязка слетает с глаз. Дневной свет вспышками режет глазами, зрение дезориентировано. Элина так усиленно моргала, что была уверена: глазные яблоки скоро вывалятся. Но ей так хотелось увидеть, кто сотворил весь этот ужас с ними!
Увидела. Понятней не стало. Валери она знает. А этот мужчина в костюме кто? Нецензурная брань со стороны Димы дала понять, что и он тоже видит.
— Дима, кто этот человек? — прошептала
— Ах ты ж ублюдок! — Казалось, слюна этого человека долетела до ее лица. Размашистый удар оставил яркий след на лице Димы. Элина закричала. — Имя мое себе присвоил?! Значит, ты теперь Дима?
Взгляд Элины скулящим котенком метался между двумя мужчинами. Что за сюрреализм?! Почему они оба Димы? Что происходит? Второй (или первый?) Дима продолжал избивать ее Диму, и Элина зажмурилась, прося его остановиться.
— Тебе было мало моей девушки? Захотелось даже имя забрать?
— Хватит! Хватит! Пожалуйста! — плакала она; вид кровавого лица ее… Димы… или кто он на самом деле вызывал у нее рвотные позывы.
— Может, тебе тоже врезать?! — злость незнакомца заразой перекинулась на нее. — Согласна получить вместо любимого Димочки?
— Не трогай ее, мразь! Бей меня! Давай еще! Только помни, что когда мои руки станут свободны, я верну тебе каждый удар вдвойне, — зарычал Дима номер два, о котором она, оказывается, ничего не знала.
— Напугал. Как же ты меня напугал! — зашелся в напускном веселье мужчина, который, по всей видимости, был Димой.
— К-кто же ты? — Элина приоткрыла глаза, смотря на… сейчас узнает, на кого.
— Александр Янг собственной персоной, — торжественно отчеканил их похититель, вытирая кровь с рук о белый платок.
— А… вы?
Она боялась задавать вопросы, чтобы ее лицо также не покрылось кровью и синяками, но любопытство сильнее страха и здравого смысла. Похоже, еще одну дорожку в ад Пандора любезно выстлала любопытством.
— Дмитрий Туманов к вашим услугам.
— Шут несчастный, — прошептал обессиливший Алекс, за что получил пинок.
— Я-то счастливый, поверь на слово. Из всех в этой истории я самый счастливый.
— Что с Риммой? — прохрипел бывший друг; его сердце зависло горящим самолетом над землей, не зная, разобьется ли.
Римма? Какая еще Римма? Элина чувствовала себя участницей шоу для глупцов. Отгадай по обрывкам фраз, кто есть кто. Сколько у него женщин?
— Оу, с ней все прекрасно! — наигранно всплеснул руками Туманов. — Думаю, в шарашке, где она валяется, ее хорошо кормят.
— Она в больнице?!
— Ничего себе ты догадливый!
— Тварь! Что ты сделал с ней? — Алекс, как зверь, скалился на шею Туманова — прогрызть бы ее.
— Да так, ерунда, — отмахнулся тот. — Ну не выдержала душа обиды. Хоть вы меня понимаете? — направил жалостный взор на Элину. — Лучший, горячо любимый друг обрюхатил любимую, самую лучшую на свете женщину, с которой я хотел вступить в брак. Ну не смог я устоять, треснул ей пару раз. А она взяла и ребенка потеряла, и в больничку загремела. Бывает же, да? — продолжал кривляться он, сверля Элину недобрыми глазами.