Уран для Хусейна
Шрифт:
Поскольку у Валерки, кроме кофе и сахара, на Вишневского ничего не водилось, заскочили в дорабатывающие последние минуты «Бега». Вячик пошептался со знакомой официанткой, дал ей пятьдесят рублей, и вскоре мы возвратились к машине с огромным пакетом деликатесов и двумя бутылками шампанского. Водку Вячик брать не стал, решив уподобиться гвардейским офицерам, распивавшим по утрам перед дуэлью бутылочку «Дон Периньон». Что-то вроде дуэли нам завтра и предстояло.
У Верки были гости. Журнальный столик, выдвинутый на середину комнаты, украшали разномастные заморские
— Ребята, — вскинулась нам навстречу Верка, — а у меня гости. Сашка с войны вернулся.
— Видим, что гости, — сунул я ей в руки пакет с продуктами, начиная понимать, что поспать сегодня вряд ли удастся.
— Сашка, познакомься с моими друзьями, — обернулась к одноглазому Верка и поволокла пакет на кухню. Мужик вырубил магнитофон, и мы познакомились.
Первый Веркин муж, Саша, был офицером-десантником. Отец его, полковник Генерального штаба, имевший свои представления о воспитании, помог сыну лишь раз в жизни, протолкнул на спецфакультет Рязанского училища ВДВ. Факультет готовил кадры для спецназа и настоящих мужчин. Сашка с отличием его окончил, женился на Верке и отправился служить в учебный центр, куда-то на Кавказ.
Кавказский плен — так называла год их совместной жизни Верка — быстро ей надоел. Сашка удерживать жену насильно не стал, они легко разошлись, но навсегда сохранили самые дружеские отношения. Приезжая в Москву, бывший муж всегда находил время повидаться с несостоявшейся супругой, ему очень нравилось прожигать жизнь в ее компании.
На этот раз он приехал из Афганистана, где, миролюбиво защищая интересы Кремля в составе десантно-штурмовой бригады особого назначения, геройски влетел под разрыв минометной мины. Папа, ставший теперь министерским генералом, устроил его на лечение в Кремлевскую больницу. Сашка отлежался в престижной клинике, зализал почти все боевые раны, но получилась неувязка с правым глазом. Папа вновь шевельнул связи и пробил направление в филатовскую клинику, под Одессу, куда Сашка и собирался стартовать через пару дней. Но перед отъездом решил гульнуть в столице, расфуговать кровью заработанные чеки. Уболтав на это дело двух хорошеньких медсестер из Кремлевки, он полдня зажигал по московским кабакам, а на апофеоз закатился к бывшей супружнице.
— За знакомство, — провозгласил Сашка, набуровив нам по полному фужеру «Абсолюта». Рейды по кишлакам, видимо, давали доход не только в чеках «Внешпосылторга», но и более твердой валюте.
Ира и Надя, так звали медичек, упоенно продолжали извиваться в замысловатом танце, теперь уже под музыку Криса Нормана. Мы сдвинули фужеры и выпили кристально чистой, как слеза молящего о пощаде душмана, водочки.
— Саша, — хрумкая яблоком, поинтересовался Вячик, — а мы с тобой раньше нигде не встречались?
— Нет вроде бы, — внимательно разглядывая Вячика, задумался Сашка. — Хотя личность твоя мне тоже кого-то напоминает.
— Ты боксом не занимался? Лет десять назад?
— Да-а, в «Буревестнике», до училища еще, — моргнул Сашка единственным
— Первенство Москвы семьдесят первого года, категория до семидесяти шести, полуфинал, — Вячик расплылся в улыбке, — я тебя уделал во втором раунде.
— Точно! — заорал Сашка. — За это мне КМСа не дали. Ты за «Динамо» выступал. Ордовитин! — вспомнил он фамилию Вячика.
Пришлось срочно выпить за былое спортивное братство. Потом за Верку, которая уютно устроилась между бывшим мужем и мной, давая понять, что мы оба ей очень дороги. Потом выпили за погибших Сашкиных друзей, прервав на минутку половецкие пляски медсестричек, потом пили под рассказы о мирных буднях ограниченного контингента, от которых волосы становились дыбом. Потом кончилась водка, но желание напиться до зеленых соплей, наоборот, усилилось.
Догоняться шампанским Сашка отказался и потянул меня на поиски чего-то более убийственного. На промысел пришлось идти пешком. Вячик наотрез отказался давать ключи от «Волги», и правильно сделал. Неизвестно еще, куда бы нас тогда занесла нелегкая.
Неподалеку была стоянка такси. На часах начало третьего ночи, поэтому маячила надежда, что барыги-таксисты не все еще запасы спиртного распродали. Машин на стоянке не наблюдалось, и нам пришлось минут пятнадцать размахивать руками в безуспешных попытках остановить хоть какую-нибудь колымагу. Наконец повезло, на стоянку лихо вырулил «ЗИЛ»-цистерна, выбрасывая шипящие остатки воды из своих поливальных устройств.
— Куда вам, мужики? — высунулась в опущенное окошко борода водителя.
— За водкой. — Мы поближе подошли к кабине. — Где она тут водится?
— А вы не шпионы? — подозрительно оглядел нас с ног до головы бородатый.
Мы поспешили заверить, что нет, не шпионы, а просто разведка в свободном поиске.
— Червонец пузырек, сколько вам?
— Пару давай. — Я выудил из кармана две десятки, но Сашка успел меня опередить и сунул бородатому четвертной.
Откуда-то из-за поливалки вдруг выперлась четверка пролетарского вида парней. Они притормозили чуть поодаль, с интересом наблюдая, как Сашка принимает из кабины завернутые в газеты бутылки. Мы отошли уже метров на пять, когда послышался голос водителя:
— Все, ребята, только что последние отдал. Себе не осталось.
«Зиловский» движок взревел, оставляя ребят ни с чем.
— Не повезло мужикам, — посочувствовал коллегам Сашка, прижимая к груди бутылки.
— Зато нам повезло, — засмеялся я, но резкий свист сзади тут же заставил меня в нашей везучести усомниться.
— Не оборачивайся, — ускорил Сашка шаг, чуть прихрамывая, — вообще-то нам сейчас следует рвануть по-борзовски метров на сто, да нога, будь она проклята.
Смешанный с польской водкой «Абсолют» и кастет в кармане воодушевляли меня на подвиги. Удивил только Сашкин пацифизм: уж ему-то не к лицу делать ноги в такой заурядной ситуации.
Между тем четверка уже агрессивно дышала нам в спины.
— Тормозите, мужики, — хрипло раздалось едва ли не над ухом. — Дело есть.
Мы остановились и развернулись.
— Закурить нету? — Стандартное начало выглядело многообещающим.
— Пожалуйста, ребята. — Сашка выпростал из кармана пачку «Винстона», перехватив обе бутылки в одну руку.