Уран для Хусейна

Паркин Геннадий Иванович

— Я попрошу ребят, они уйдут, все же прекрасно понимают.

— А Колька? Он же поубивает нас тут.

— Как-нибудь отобьемся, я мальчик шустрый.

— Да вижу, что шустрый, ой, ну что ты делаешь?! Нет, давай лучше куда-нибудь уедем.

Двери кухни распахнулись, и они, обнявшись, возвратились в комнату.

— Парни, — победно улыбаясь, обратился к нам Сашка, — мы с Сонечкой уедем на часок. Она хочет на мою квартиру посмотреть.

— А мы? — Вячик недоуменно развел руками. — И потом, вон сколько недопили.

— Да, действительно, — понял я Вячика с полуслова. — Вы можете катить куда угодно, а мы здесь посидим. Соня, ты же нам

квартиру доверишь?

— Здесь воровать-то нечего, — обрадовалась Сонька. — Конечно оставайтесь. Саша, а телефон у тебя есть?

— Есть, у них записан, — кивнул Сашка в мою сторону.

— Тогда, если Колька нарисуется, вы скажите, что я в парикмахерскую поехала, в «Мечту». А сами тихонько Саше позвоните.

— Обязательно, — подмигнул мне Вячик. — Счастья вам, дети мои.

Когда дверь за ними захлопнулась, мы дружно рассмеялись.

— А чего мы ржем? — поинтересовался Вячик. — Для нас сейчас самое трудное начинается.

Он прошелся по квартире, заглянул в ванную с туалетом, потоптался на кухне и, вернувшись в комнату, подошел к окну.

— Так, — подвел Вячик итог рекогносцировки, — все складывается превосходно. Жаль, что второй этаж, но мы магнитофон выключать не станем. Соседи, надеюсь, к музыке уже привыкли. — Иди сюда, — подозвал он меня, — видишь, въезд во двор отсюда отлично просматривается. Наша задача — не упустить момент, когда Дракон подъедет. Дверь входную оставляем открытой, я буду в ванной, ты здесь, в комнате. Твоя святая обязанность — на пару секунд отвлечь его внимание на себя. Про кастет не забывай. Когда я его нейтрализую, внимательно следи за руками. Вот, — Вячик достал из-под рубашки нейлоновую бечевку и положил ее на ковер. — Браслетов нет, но и это сгодится.

Мы задернули шторы и, пристроившись на противоположных концах подоконника, приготовились терпеливо ждать.

— Вячик, а как ты ментом стал?

Вячик поднял на меня глаза и на секунду задумался.

— Как стал? Как все, наверное. Год в МГУ на юрфаке отучился, отчислили, потому что дурью маялся. На картошку под Клин поехали, и я там одному папиному сыну рыло подрихтовал. Хорошо еще, не посадили, за меня весь курс вступился. В армию идти не хотелось, а тут подвернулась «динамовская» спортрота. Я хорошим боксером был, центральный совет выигрывал! Предложили в Высшую школу милиции поступить, им боксеры требовались. Знаешь, если бы в жизни все было так, как нам преподносили преподаватели, давно бы уже коммунизм построили. Я хорошо учился, последний курс с отличием окончил. Взяли сразу на Петровку. Там такие рыси воспитанием моим занялись, ты, малыш, не представляешь. Главное, я действительно верил в необходимость нашей работы. Столько грязи вокруг, кто-то должен ее разгребать. В дерьме поковыряешься, сам провоняешь. Приходилось, конечно, зверствовать. А как иначе, если подозреваемый в рожу ухмыляется, доказательств нет, а начальство погоны поснимать грозится. И потом, встречая преимущественно плохих людей, непроизвольно даже у ангела небесного начинаешь копыта выискивать. Бытие определяет сознание. Так-то, малыш.

— Но ты же ушел в конце концов.

— Не я ушел, меня ушли. Захотелось мне, болвану, кому-то доказать, что закон один на всех. Вот и полез на рожон. И не жалею, я себя теперь отлично чувствую. Во всяком случае, сам решаю, где и с кем мне быть, без чуткого руководства. Не трави ты мне душу, малыш, давай-ка лучше выпьем.

Я принес бутылку вишневки и стаканы. Мы выпили, и Вячик, прикуривая сигарету, мечтательно произнес:

—

Об одном я сейчас мечтаю. Чтобы Дракон один приехал.

Дракон приехал один. Едва синяя «двойка» нырнула во двор, мы слетели с подоконника и затаились. Дракон крутанул вокруг детской площадки и остановился по соседству с нашей «Волгой». Неспешно заперев дверцу, он постучал ногой по скату и направился к Сонькиному подъезду.

Вячик стремительно пронесся в санузел, а я, засадив в «Шарп» первую попавшуюся кассету, крутанул регулятор громкости до отказа. В комнату ворвался залихватский баритон, наяривавший с характерным одесским акцентом очень подходящую к обстановке песню:

Вдруг раздался в дверях звоночек очень длинный, И на пороге мент с букетом встал, Ведь нынче Сонечка справляет именины, И сам легавый ей подарочек прислал…

От такого совпадения меня разобрал нервный смех, но холодный пот, змейкой скользнувший по позвоночнику, заставил собрать в кулак всю силу воли и сосредоточиться на двери прихожей. Рука сама по себе нашарила и извлекла из кармана кастет, придавший заплутавшей где-то в пятках душе маленько уверенности.

— Сонька! — Возглас Дракона совпал с хлопком входной двери. — Ты что, сдурела, сделай тише. — И он застыл на пороге, недоуменно поедая меня глазами.

— А ты как сюда… — Недоумение исчезло, как только Дракон разглядел кастет и понял, кто перед ним стоит. Взгляд его метнулся по комнате, зрачки сузились до предела. — Сонька где? — не сказал, а хрипло выдохнул он. И тотчас ударил.

От удара рукой я ушел, но лучше бы мне этого не делать. Потому что острый носок Драконова «Топмана» пробил нутро до основания позвоночника. Я улетел на диван, а бесполезный кастет звякнул о батарею парового отопления. Боль парализовала каждую клеточку, но обострила зрение, поэтому я прекрасно разглядел бесшумно возникшего за Драконовой спиной Вячика.

Горло Дракона перехватила узкая черная петля, почему-то украшенная кружевами. С минуту раздавалось только напряженное сопение противоборствующих сторон, наконец побагровевший Дракон закатил глаза и безвольно обмяк.

Вячик сгреб с пола свой нейлоновый моток и принялся быстро колдовать над скорчившимся на ковре Драконом. Я все никак не мог заставить себя хотя бы сдвинуться с места, даже мысль о необходимости встать болью разрывала мозжечок. А магнитофон продолжал реветь:

…Мы сдали того субчика войскам НКВД, С тех пор его по тюрьмам я не встречал нигде…

— Ну, положим, войскам НКВД не мы, а он нас сдавать собрался, — пнул Вячик ногой по рукам-ногам связанного Дракона и, убавив звук, подошел к дивану. — Как ты, бедолага? Куда он тебя?

Я попытался подняться, и тут же все выпитое и съеденное за день устремилось вверх. Зажав обеими руками рот, я позабыл о боли и сорвался с дивана в туалет, где минут пять давал эксклюзивное интервью унитазу.

Когда, ополоснув лицо и руки, я воротился в комнату, Вячик уже готовил Дракона к допросу. Вместо удавки он, оказывается, использовал Сонькин французский бюстгальтер, теперь уже торчавший у того во рту, заменяя кляп. Мы усадили Дракона в кресло, и Вячик, наказав мне внимательно наблюдать, зачем-то вышел из квартиры.