Упырёк

Лю Эдвина

— Мальчишка забрал столько эмоций с окружающих, сколько смог, и всё вбросил в ментальный удар по старику, — медленно сказал он врачу-магу. — Это не по-нашему. Так может сделать только Тёмный маг.

Врач-маг покивал.

— Все испытывали разные эмоции, и поэтому у них разное впечатление от произошедшего. Пиа и Тилали были спокойны. Страж взволнован и влюблён. А вот ловец встревожен и даже напуган. Ему и пришлось хуже. Зато Тилали заметила вспышку Тёмной магии. Но отнюдь не слабую — я, к примеру,

думал о смерти… и мне показалось, что всплеск очень силён.

— Почему?

— Что «почему»? — удивился врач.

— Почему вы думали о смерти?

— Боялся, что паренёк ваш умрёт. У него вроде бы было не так уж много сил, — сказал врач-маг, но Мэтт чуял: не всё сказал, не всё выложил.

— Мэтр Констанс, — сказал начальник участка задушевно, — вы мне не договариваете. Почему это вас сильнее зацепило?

Врач-маг, очевидно, польщённый повышением до мэтра (главный госпитальный врач вскинулся, но промолчал, как отметил Мэтт), пожал плечами и с неохотой в голосе признался:

— А я боялся, что он умрёт именно тогда, когда я буду разделять его боль… вы ведь знаете, это для нас, магов-врачевателей, может оказаться фатальным. Я видел, как это происходит, и не говорите мне, врач-магу, что это не со всяким и не каждый раз! Потому что каждый раз может стать последним для нас!

— А! Понял, — кивнул Мэтт, стараясь оставаться спокойным. — Дайлен, пиши, пиши! Почему отвлекаешься?

— Наш свидетель пришёл в себя, — сказал ловец.

— Позвольте, я взгляну тоже, — врач-маг встал с койки Лассе и бочком подвинулся к соседней кровати.

— Дайлен, позови людей, пусть уберут тело на ледник, — распорядился Мэтт. — Записи дай сюда.

Криззен выдернул несколько листков с показаниями свидетелей, вернул остатки блокнота и самописку врач-магу и присел на корточки возле тела Арчи. Тот лежал на спине, с мирным, почти счастливым выражением лица, и нигде никаких следов убийства. Ну, это уж вскрытие покажет. Может быть, где-нибудь под одеждой и найдутся следы. Очень похоже, что кто-то из этих двоих воспользовался Тёмной магией, и Мэтт сильно сомневался, что Мармалену такое под силу.

Арчи лежал всё такой же умиротворённый. Небось погиб в тот момент, когда вобрал максимальное количество энергии — говорят, тогда маг испытывает эйфорию… А Лассе, видимо, сообразил, что сейчас, набравшись, Арчи сотворит что-нибудь этакое, и ударил. Вот только как и чем?

Он же не маг.

— И не скажешь по лицу, что Тёмную магию использовал, — пробормотал Криззен, глядя на Труффо, но оба врача услышали.

— Вообще-то это он обвинял вашего ловца в том, что он Тёмный, — заметил врач-маг. — Я сам слышал. Он, как пришёл, с этого сразу и начал.

— Вы вашего парнишку от нас заберите, — добавил главный врач. — Для Тёмных есть лазарет

при тюрьме. Там пусть и лечат. И второго тоже, выгоревшего.

— А ну-ка цыц! — вскричал Мэтт. — Это мы ещё разберёмся, кто тут Тёмный!

Вот уже второй раз за сутки парня называли Тёмным. Надо, стало быть, проверить — хотя бы причину выяснить, за что называют-то.

— Он в себя скоро придёт? — отрывисто, зло спросил. Как будто мальчишка и впрямь в чём-то виноват.

— Он в полном порядке, — ответил врач-маг равнодушно.

Криззен сел на стул возле кровати, похлопал Мармалена по щекам. Тот распахнул огромные, испуганные глаза, и Мэтт невольно приготовился к защите. Но Лассе не нападал. Он медленно положил руку на окровавленную на груди повязку и прошептал:

— Очень рана болит.

Стул под Криззеном вдруг затрещал. Мэтт едва успел вскочить, как одна из ножек подломилась сама собой. Стул завалился набок.

— Опять, — негромко сказал главный врач.

— Арчи Труффо ушёл? — слабо спросил Мармален. — Кажется, он был… не в себе. Немного.

— Да уж, — пробормотал Мэтт. Он решил чуть помедлить с пояснениями по поводу Арчи.

— Вы смогли допросить Раша?

— Кого?

— Подавальщика из таверны «Хо». Ему надо приказывать, чтобы он отвечал. Так сказал Хо.

— Ты знаешь, что хозяин таверны пропал? — осторожно спросил Мэтт.

— Откуда… я спал. Я всё время хочу спать, — пожаловался Лассе. — И спина болит. Но не удивлён. Кажется, эн Труффо последний, кто его видел. Спросите у него. Он знаете, где живёт? Прямо напротив квартиры эны Венделы.

Тут Мармален, видимо, о чём-то вспомнил и заволновался.

— А эна Вендела нашлась?

Мэтт мысленно проклял себя. Он за всем этим и думать забыл о Кэри!

— Нет, ещё ищем, — сказал он.

— Надо опросить как следует Раша! — занервничал Лассен. — Она жива. Она подаёт мне знаки.

И мальчишка начертил в воздухе знак Ордена Отражений — круг с извилистыми лучами. Мэтт опешил: знак светился серебром. Словно его начертил не простой паренек, а маг.

— Она что-нибудь передаёт тебе мыслесвязью? — быстро спросил Криззен.

— Нет, она не умеет, — сокрушённо ответил Лассе. — Эн Криззен, подавальщик называл одного из магов, с которыми видели Венделу, — припомнил Лассе. — Как-то его звали вычурно… Джиллем? Виллем? Вилли Молето?

— Не помнишь? — с надеждой спросил Мэтт.

— Не могу вспомнить, — печально сказал Мармален. — Вертится на языке…

— Эн Криззен, ваш свидетель может говорить, — сказал главный врач госпиталя. — Можете допрашивать.

В его тоне смешалось очень многое: и презрение, и почтение, и страх, и сочувствие. Как уж они там, внутри врача, сочетались или боролись — загадка.