Упырёк
Шрифт:
Если откровенно, то Кэри боли боялась. Боялась, что она не выдержит и сломается. Станет такой, как отец. Даст матери повод до конца жизни упрекать дочь в том, что ей лучше было бы смириться и выйти замуж за того богача. До самой смерти будет существовать впотьмах. Именно это заставляло Кэри двигаться вперёд, рваться на облаву, ввязываться в кабацкие драки. Встречать страхи и боль лицом к лицу, чтобы воспитать в себе бесстрашие.
Но ей отчаянно везло — жизнь не сталкивала её ни с тем, ни с другим вот так лоб в лоб до позавчерашнего вечера.
Недолго. Слёзы быстро высохли, а ком, вставший в гортани и походивший на застрявшую кость, начал раздражать. Отлично. Ненависть, она перехватила у мага ложи Смерти ненависть. Если её преобразовать, получится любовь, а если использовать в чистом виде — то она, пожалуй, прошибёт стену. Только бы собрать все эмоции в помощь, накопить для решающего удара…
Кэри села, подогнув ноги и низко опустив голову. Так сильнее чувствовалась боль в горле. Закрыла глаза, чтобы ничто не отвлекало. Взяла в левую руку ложку, просто чтобы чувствовать в руке металл. Её всегда бодрило, когда у неё было оружие.
Ну, хорошо же! Окно при малейшем прикосновении к стеклу норовит исчезнуть, но стены остаются стенами. И если собрать эмоции в кулак, как это делают Тёмные и к чему редко прибегают Светлые, предпочитающие загребать жар чужими руками — то на один хороший удар её сил хватит. Медленно, тяжело Кэри поднялась на ноги и ударила правой рукой в стену. Коротко, резко, вложив всю силу и все эмоции в разрушение. Ненависть, как тяжёлый молот. Боль, как большой камень. Страх, как сила, направляющая удар. Желание освободиться и жить — как защиту для правой руки.
Стена подалась, треснула — посыпались куски краски и штукатурки, проломилась дранка, и рука действительно осталась цела — лишь слегка саднило костяшки пальцев… Однако этого оказалось мало, слишком мало.
Всё плыло перед глазами — после сильного выброса энергии кружилась голова. Вендела решила набраться сил для второго удара. Она снова опустила голову пониже, черпая из себя последние крохи энергии и раздувая их, словно угли. Внезапно ложка в руке нагрелась так сильно, что едва ли не обожгла кожу. Кэри зашипела сквозь зубы и посмотрела — ручка ложки изменила форму, а черпало вытянулось и заострилось. Превращение ложки в слабое подобие ножа стало неожиданным побочным эффектом.
Она просунула руку в пролом и отодрала пару кусков дранки, которыми некоторое время пыталась дробить стену. Впустую, так как дощечки быстро сломались о кирпичную кладку. Очень хороший дом. Прочные стены. Ложкой? Не слишком ли мягкий металл?
Но ложка уже завершила превращение, хотя Вендела даже не думала о ней. Теперь то был полноценный нож, которым она сгоряча начала расковыривать кладку. Увы, очень неудобная рукоятка больно впилась в ладонь. Тогда Вендела приготовилась к ещё одному магическому удару. Проклятая слабость. Как не к месту!
…Взрыв отшвырнул Кэри почти к самому окну,
«Я не боюсь. Это ещё не страх, — подумала Вендела. — Страха я ещё не видела».
В пролом беззвучно лезли люди. Это они, наверно, взорвали стену.
Кто-то нёс её на руках. Не очень бережно. Кэри поняла, что на какое-то время теряла сознание. Несли вдвоём — один за руки, другой за ноги. Она по-прежнему не слышала ни звука — оглохла от взрыва.
— Десмет, — попыталась сказать она. Но не услышала и своего голоса. Однако упрямо продолжала. — Десмет. Некромант. Его надо поймать.
Кэри очень старалась, пока, наконец, кто-то из магов не ответил ей мысленно — от чужого голоса в голове Венделе стало очень неприятно, даже жутковато.
«Всё в порядке, — сказал этот голос. Мужской и знакомый. — Не волнуйтесь, эна Вендела».
Она нахмурилась. Движение бровей причинило неожиданно резкую боль. Почему голос ей знаком? Может быть, дело в воображении? Голос-то всё-таки, как ни крути, не настоящий, а всего лишь мысленный. С мыслесвязью Кэри имела дело нечасто: сама передавать не умела вовсе, а воспринимала с трудом. Может, так и надо, что голос кажется знакомым…
Её вытащили на улицу. Солнечный свет так и впился в глаза. Кэри зажмурилась. Теперь она не только не слышала, но и не видела. Не слишком деликатные руки погрузили её в экипаж — усадили на пружинистое скрипучее сиденье. В спине что-то хрустнуло, и только тогда Вендела почувствовала боль во всём теле. Заныла шея, болезненно запульсировала голова, в поясницу будто впился острый камень. Саднило горло. Кэри сипло вскрикнула и обрадовалась тихому звуку собственного голоса. Кто-то подложил ей под спину подушку. Вендела с трудом разлепила глаза и увидела знакомое лицо: Мармален! Он с тревогой вглядывался в её лицо.
— Эна Вендела! — сказал он и заулыбался. Кэри было приятно видеть его, хотя и слышала с трудом — как сквозь подушки. Но тут кто-то отодвинул рядового в сторону.
— Ясных дней и добрых снов, старший офицер Вендела! Вы уж простите, но мы с вами теперь уже точно сотрудничаем!
Кэри и этого слышала плохо — в ушах звенело и как будто что-то лопалось. Но слух определённо возвращался.
Поняв, кто с нею разговаривает, Кэри застонала и на всякий случай попробовала потерять сознание. Увы, ей это не удалось.
— Вильермо Лета! — сказала она.
— Можете не благодарить меня и Пата, — Лета указал куда-то вбок, и хотя Кэри не могла повернуться туда, она догадалась, что Вильермо имеет в виду того круглолицего товарища. — Мы вас вытащили не из одного только уважения к вашей персоне! У нас, драгоценнейшая эна Вендела, имелись корыстные мотивы.
Голос его был совершенно точно тем же, что и прозвучавший в её мыслях. Только там он звучал сочувственно и мягко. Даже ласково. А сейчас Вильермо Лета откровенно ёрничал.