Управитель
Шрифт:
Низко пригибаясь к земле, я скользил от одного дерева к другому, укрываясь за толстыми стволами. Едва ли кто-то из домашних сейчас всматривался в заросли парка, но осторожность никогда не бывает излишней.
Я планировал сначала обогнуть особняк и осмотреть окрестности, после чего поискать способ пробраться внутрь. Но способ обозначился почти сразу — открытое окно на третьем этаже. Судя по всему, Николай снова решил проветрить комнату в надежде, что свежий воздух притупит запах лекарств. На них он недавно жаловался мне и Зорскому.
Нужное окно находилось
Обозначив для себя один из предполагаемых вариантов действия, я продолжил исследовать парк. Огороженная территория вокруг особняка не поражала воображение, но и маленькой не являлась. Чуть углубившись в заросли, я ускорил шаг, чтобы не терять времени даром.
Мне хватило беглого осмотра и изучения окрестностей, чтобы понять — искать тут нечего. Все кругом заросло настолько, что вглубь парка приходилось буквально продираться. Бросив это гиблое дело, я направился к особняку.
Уже у самой опушки мое внимание привлек размытый силуэт. Приглядевшись, я узнал Акима. С ружьем на плече он вышел через боковую дверь особняка. В свободной руке мужчина тащил ведро и двигался ко мне, но вскоре чуть повернулся, сменил направление и вошел в парк севернее моей позиции.
Немного выждав, я пошел за сторожем. Тот обогнул густой, давно не стриженный кустарник и углубился в парк. Уверенный в отсутствии посторонних, Аким не скрывался. Он шумно сопел и топал, так что идти по его следу не составляло никакого труда.
Углубившись в парк там же, где и слуга Шереметьевых, я увидел несколько неприметных троп, которые вели в одном направлении. Опытный Аким ходил в парк разными, но параллельными путями, чтобы не вытаптывать траву в одном месте. И для чего подобные ухищрения на земле его хозяйки?
Укрывшись за старым дубом, я наблюдал, как сторож оставил ведро посреди небольшой полянки у горки довольно крупных валунов, после чего попятился обратно, водя стволом ружья из стороны в сторону. Аким выглядел напуганным и, едва убравшись с открытого места, припустил обратно бегом.
Что могло напугать вооруженного мужчину в парке?
Видимо, скоро узнаю…
Не успела эта мысль прийти мне в голову, как я ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Возможно, Аким тоже его чувствовал, поэтому и сбежал, сверкая пятками. Надо бы последовать его примеру, но у меня другая цель.
Если бы не силы Чернобога, я бы десять раз подумал, прежде чем покидать укрытие. Но теперь, когда мы с древним драгуном практически сроднились, моя уверенность многократно возросла. Я пристально вглядывался в стену дождя, но так ничего и не заметил. Это не прибавило спокойствия — ощущение, что за мной наблюдают, никуда не делось.
Не покидая укрытия, я напряг зрение и не поверил своим глазам — картинка перед глазами стала четче, ярче и ближе, словно из шлема драгуна. Но даже усиленное чувство восприятия не позволило увидеть предполагаемого противника.
Сидеть в засаде мне никогда не нравилось, поэтому я решил действовать.
На первый взгляд поляна ничем не отличалась от тех, что можно встретить в парках и лесах. Выделялись тут лишь два объекта — гора камней и ведро. Сначала я подошел ко второму и, заглянув внутрь, поморщился. Мыши. Вся емкость оказалась заполненной недвижимыми тушками мертвых грызунов. Взяв одну за хвост, я поднес ее к глазам, но не увидел ни ран, ни деформаций. Существо или умерло своей смертью, или его отравили.
Оставив непонятную находку, я обошел валуны и увидел узкую тропинку примятой травы. На противоположном ее конце находился еще один вековой дуб, в корнях которого виднелась замаскированная листьями и ветками нора. С виду она напоминала лисью, но была чуть больше и глубже.
Присев на колено, я заглянул внутрь и увидел буквально ворох всякого хлама: тряпье, обрывки бумаги, мятые платки, сломанные гребни, осколки посуды, игрушки-погремушки, грязные куклы с вырванными волосами и одежда.
Подобрав с земли кривую ветку, я поддел ей ближайшее платье и вытащил наружу. Это оказалась форма горничной. Размер был значительно меньше, чем тот, что носила сиделка Николая. На белом воротничке краснели следы запекшейся крови.
Я сосредоточился и взглянул на нору при помощи силы драгуна. В самом дальнем и темном углу мне удалось разглядеть что-то типа гнезда из тряпок, сухой листвы и мелких ветвей. Чуть в стороне на земле белели кости самых разных размеров, среди которых выделялся частично сохранивший кожу пробитый человеческий череп. На нем я увидел следы мелких зубов, навсегда оставшихся на обглоданной скуле.
Зрелище вышло не из приятных, но мне пришлось тщательно изучить все вокруг, чтобы попытаться понять, что тут произошло. Фантазия рисовала мне самые разные образы, но ни один из них не выглядел правдоподобным.
Мой блуждающий взгляд вновь замер на куклах, которых кто-то лишил волос. Выдрали абсолютно все. Помимо этого недостатка, игрушки еще и изуродовали, вырвав у некоторых руки, ноги и даже глаза. Крохотные платьица тоже не пожалели и разодрали на крохотные частички Такое внимание к волосам и одежде вызывали у меня лишь одну устойчивую ассоциацию.
— Злата, — беззвучно прошептал я одними губами. Волосы удерживали дочь Великого Полоза в плену отца. Но те, что у нее остались после освобождения, змейка любила. Да и к человеческой одежде питала неподдельный интерес, пусть и считала многие предметы гардероба бессмысленными.
Любопытно…
Ощущение того, что за мной наблюдают, разом усилилось. Чужой взгляд обжег затылок. Я резко выпрямился, развернулся на пятках и увидел ее…
Тощая нагая девушка с длинными золотыми волосами сидела на камнях. Одной тонкой рукой она без труда удерживала ведро с мышами, а другой вытаскивала их одну за другой, беря за хвосты и отправляя себе в рот. Занятая жуткой трапезой, она мурлыкала незатейливую песенку и то и дело прикрывала от удовольствия черные глаза.