Untitled.FR11
Шрифт:
– Ну что ты, Паша! У друга просить неудобно...
– Тогда пиши заявление, пусть выделяют участок под постройку дома. Тебе и лес должны выписать по госцене за копейки. Вань, так хочется своего просторного дома! С большими окнами в сад!
– Да я и сам не против. Сад - моя мечта!
– А ты знаешь, почему наш посёлок называется Анной? Мне рассказали, что у князя была красавица дочь, которая влюбилась в крепостного... А потом утопилась в пруду. Так отец в её память и назвал своё село.
– Нет . Это красивая легенда. Сейчас я зачитаю тебе истинное название из брошюры. Где она может быть?
– Книги ещё не разбирала.
–
Иван пожалел, что спит их шестиклассник, и решил утром рассказать ему о названии села. Он осмотрел комнату, которая стала для них кухней, столовой и детской одновременно, и решил не откладывать в долгий ящик вопрос об участке.
К его удивлению, вопрос о земле решился быстро. Прежде чем подписывать бумаги, он взял с собой Пашу и они поехали на улицу Дружбы. За церковью, в стороне от дороги, среди частных домов, окружённых садами, они нашли свои пять соток. Собственно, это было начало улицы, и их участок располагался за первым домом. Паше понравилось тихое место, глаза её загорелись: она представляла себя хозяйкой собственного дома с верандой, крыльцом и воротами, выкрашенными в зелёный цвет.
Но даже мечтательное настроение не помешало ей потребовать: три комнаты, кухня и веранда! Но! Чтобы эти комнаты были большими, и в самой большой - в зале - не меньше трёх широких окон! В спальне два окна, а в детской и кухне хватит по одному. Таковы были условия Паши. Иван был гораздо скромнее и предлагал комнаты поменьше, да и окон, он считал, многовато. Но Паша яростно отстаивала своё, она не хотела уступать ни сантиметра:
– Мы строим наш дом в первый и, может, в последний раз! Где будут спать дети, когда все соберутся? И под верандой обязательно должен быть погреб! Буду солить огурчики и помидоры!
Теперь каждый вечер Иван рисовал планы и эскизы, сверял размеры, советовался со строителями. Первым делом он решил поставить на участке маленькую времянку, сарай для материалов и вырыть колодец - вода здесь была недалеко.
Летом пятьдесят девятого он нанял плотников, «опытных и знающих своё дело», как отрекомендовал ему бригаду из четверых человек его сослуживец. Лес был уже завезён, фундамент заложен, оставалось приступить к кладке сруба. Он показал своим работникам участок и в понедельник в двенадцать часов заехал на служебной машине глянуть, как началась работа. К его удивлению, работать никто не начинал. Мужики сидели на брёвнах, курили самокрутки с махоркой.
– Мужики, а где ваш инструмент?
– спросил недоуменно Иван.
– Задаток я вам дал, может, ещё чего надо?
– Мил человек, дело не в задатке!
– ответил рябоватый с прокуренными усами.
– Во передний день работать не положено! Надоть усё разглядеть, размерко- вать... Иде север, иде
Иван поехал за водкой. Если это самые знающие, то какие же плотники- середнячки? Да ведь сослуживец сказал, что сейчас, летом, все на шабашке и днём с огнём плотников не сыщешь.
С этого дня так и повелось. В обед Паша везла им сваренный горячий борщ, второе да обязательно водку: «Иначе работа не пойдёть!»
Стволы для сруба плотники обтёсывали вручную, большими острыми топорами, и Санька любил смотреть, как из-под блестящего лезвия отслаивалась щепа, пахнущая смолой.
« Г.ых! Г.ых!» - вылетало из прокуренных лёгких при каждом ударе топора. Потом плотники усаживались на оструганные брёвна, сворачивали самокрутки, вели ленивый разговор, поглядывая на небо.
– Чёй-то дождичек, поди, собирается?
– Не, не буить!
– Вон энтот-то комель, поди, толщей энтого. Сюда не ляжить!
– Коль подтешем, то и ляжить, куды он денетси!
– Мыкола, а можа, по соточке? Чёй-то нутро больно печёть - точно к непогоде!
Они доставали гранёный стаканчик-мерку, отмеряли по «соточке», переливая в железные кружки, закусывали огурцом, затем снова курили, и после обеда работа практически сворачивалась.
Иван планировал до осени закончить строительство, но с такими темпами вряд ли на это можно было рассчитывать. Несколько раз он ругался с мужиками, но обнаружилось, что это дело бесполезное. Казалось, в них заложено то, чего не может изменить никакое стихийное бедствие, - ругань для них - это норма жизни, любые доводы разбивались о незыблемую твердь, об какую-то им одним известную внутреннюю философию, сводившуюся к словам: спешить некуда, дело - не спешное, чем медленнее - тем надёжнее. А вот водочка в тенёчке, табачок да неспешный разговорчик - это наше! Тут, брат, нас не замай!
– Паша! Это невозможно!
– кипятился Иван.
– За целый день они положили один венец! Каждый день глотают водку!
– Так выгони их, в конце концов!
– Уже искал новых, никого нет! Хорошие плотники сейчас в цене .
– А разве у тебя не такие работнички были? С той лишь разницей, что когда ты появлялся, они бутылки прятали, боялись!
– Да, но тут они - хозяева положения!
..Своё пятидесятилетие Иван отметил дома, на Почтовой, в кругу семьи. Гостей они решили пригласить следующим летом, чтобы в новом доме отметить разом и новоселье, и юбилей. Уже заранее составили список, куда вошли Троепольский, Евсигнеевы, Мильманы, Зиночка, Володя, Лёня.
С большими натугами к осени возвели стропила под крышу. Иван нанял кровельщиков и облицовщиков, навсегда распрощавшись с «гопниками». Но сослуживцу своему попенял: «Кого ты мне подсунул? Всяких видал, но таких лодырей и выпивох - впервые!» На что тот ответил: «А где ты, Петрович, найдёшь непьющих? Но дело-то они своё знают!»
В середине мая шестидесятого были закончены последние отделочные работы, побелены стенки и семья переехала в собственный дом. Пашины глаза сияли от счастья. Когда убрали строительный мусор, Иван приступил к планировке сада. Ещё прошлой весной, при активном участии Саньки, он посадил десять вишнёвых деревьев, два десятка яблонь и слив, в палисаднике перед домом высадил три берёзы и сирень.