Unknown
Шрифт:
– Пойдет?
– спросил он.
– Очень красиво. Спасибо.
Сула заметила, что там были вещи и подороже, и мысленно поставила Казимиру еще один плюс. Он ценит ее и не пытается купить дорогой ерундой.
– Сегодня наденешь?
– Он засомневался и спросил Ческо: - Его ведь не надо подгонять по фигуре?
– Нет, сэр.
Ее ничего не выражающее бледное лицо с вечно распахнутыми глазами не изменилось, как будто она только что не потеряла прибыль в несколько сотен зенитов.
– С удовольствием надену, - сказала Сула. Она взяла
Ее старую одежду упаковали, а когда она вышла, в глазах Жюльена читался восторг. Казимир был сдержаннее.
– Повернись, - покрутил он пальцем.
Она сделала пируэт, и он кивнул, скорее себе, чем ей.
– Тебе идет.
– Теперь-то мы можем поесть?
– спросил Жюльен.
Снаружи в наступивших сумерках бледно-зеленой громадой нависал мраморный Вечный Покой. От улиц веяло жаром, как от разгоряченного бегом атлета.
Они ужинали в кафе, сверкающем яркой красно-белой и хромовой отделкой. Было шумно и многолюдно, словно все вдруг решили в последний раз наесться до отвала. Их кавалеры хорошо проводили время, болтали и смеялись, но Сула заметила, что время от времени Казимир бросает оценивающий взгляд на ее наряд, будто одобряя свой выбор.
Он определенно восхищался тем, как она выглядит в его подарке.
Они прошли в столь же переполненный бар. Там играла живая музыка и танцевали. Тогда ночью Казимир был достаточно серьезен, но сейчас его переполняло веселье и он откровенно резвился, выписывая с Сулой невероятные па. В первый вечер он упивался своей силой и контролем ситуации, но теперь он словно хотел, чтобы вся столица развлекалась вместе с ним.
"В тот раз я для него была одной из многих. Сегодня всё по-другому", - подумала Сула.
***
Из бара ушли глубоко за полночь. На улице, освещенной лишь звездами, темнели две странные гигантские фигуры. Скрипнула кожа. Сула уловила запах какого-то животного.
Казимир улыбнулся:
– Отлично. Забирайся.
И сам тут же уселся во что-то квадратное, словно парящее над землей. Опять послышался скрип и шорох, запах усилился. Из темноты вынырнула бледная рука.
– Смелее!
Она сжала протянутую руку, позволяя Казимиру втащить себя внутрь. Ступенька, бортик, сиденье. Она устроилась рядом с ним и только потом с удивлением поняла, что это.
– Коляска с пайкарой?
– Точно.
– Он рассмеялся.
– Наняли на вечер. Поехали, - крикнул он, стукнув по кожаному облучку.
Возница свистнул, хлопнул поводьями, и повозка тронулась. Ее тянула пайкара, огромная бескрылая птица, неразумный хищный родственник лайонов, один из которых как раз управлял ей. Экипаж стоял на двух больших серебристых колесах, покрытых резным орнаментом, а кузов из кожи особой выделки украшали яркие металлические пластинки с вензелем владельца. Путь освещали висящие по бокам фонари, которые включились,
Они спустились с Малой Горы. Мимо проплывали кварталы Нижнего города. Сула прижалась к Казимиру. Темные здания высились над ними, как утесы. Эхо повторяло тяжелую поступь и громкое дыхание пайкары. Дороги были пусты, лишь, держась на небольшом расстоянии, вслед ехал персиковый лимузин с телохранителями. Фары не горели, потому что огромные глаза шофера-торминела и так отлично видели путь.
– Это законно?
– спросила Сула.
– Конечно, нет.
– В свете звезд сверкнула белозубая улыбка Казимира.
– Этим экипажам запрещено выезжать из парков.
– Не боишься полиции?
Он заулыбался еще шире.
– Полиция пыхтит, работая над миллионами заявлений на карточки. Весь следующий месяц хозяйничаем на улицах мы.
Звонко засмеялась Вероника. Сула услышала топот еще пары лап, и рядом появился грозный зубастый клюв пайкары, везущей Жюльена с подружкой.
– Ставлю сотню, что мы домчимся до Лекарской улицы первыми!
– крикнул он, пьяно взмахнув руками.
Сула почувствовала, как напрягся Казимир, когда лицо Жюльена скрылось в темноте впереди. Он приказал вознице ехать быстрее, и тот хлестнул вожжами, понукая птицу. Повозка скрипнула, наращивая скорость.
Спереди послышался подзадоривающий смех Вероники. Казимир наклонился и прорычал:
– Быстрее!
Сулу охватило предчувствие опасности.
В нескольких окнах офисных зданий был свет: там шла уборка. Одинокий уличный фонарь выхватил из тьмы двух о чем-то спорящих торминелов в коричневой форме чиновников. Они мгновенно замолкли, уставившись огромными глазами на пронесшиеся экипажи.
Фонари Жюльена были всё ближе.
– Быстрее!
– глухо смеясь, закричал Казимир и повернулся к Суле. Она тоже не сдержала улыбку.
" Это безумие. Настоящее сумасшествие", - подумала она.
До них донеслись подбадривающие выкрики Жюльена. На повороте из-под колес полетели искры, когда коляски занесло. Сулу отбросило на Казимира, и он обнял ее, защищая.
– Быстрее!
Смех Вероники всё приближался. Казимир то справа, то слева выглядывал из-за спины возницы, пытаясь получше разглядеть экипаж соперника. Они проскочили перекресток и попали в белую полосу света от фар уборочной машины. Сулу ослепило. Ночной воздух холодил лицо. Сердце пыталось вырваться из груди.
Коляски поравнялись, и Жюльен выругался. Потом был еще один поворот, колеса заскользили, и они чуть не врезались друг в друга. Возница заложил чуть более широкий вираж, и Жюльен вновь вырвался вперед.
– Проклятье!
– Казимир вскочил с места и перебрался на облучок.
– Двадцать зенитов, если обгонишь его!
– Он достал деньги и опустил в ящик для оплаты. На двадцатку можно было дважды купить экипаж и пайкару с возницей в придачу.
В ответ послышался дикий свист. Пайкара тоже вошла в раж и с криком рванула быстрее.