Уникальный элемент
Шрифт:
Верткая змейка зацепила краешек платья златовласки, метавшейся, как перепуганная мышь, между колоннами. Шлейф тянулся за ней хвостом. Стоило змейке задеть его — как шлейф пружинисто сжался и моментально вспыхнул.
Златовласка заверещала еще пронзительнее. Вторя ей, тут же заголосил сопровождавший красотку помощник, немилосердно прыгая по чадящему хвосту. Рукоход, то ли не разобравшись в пылу суматохи, то ли осерчав за подпаленный наряд своей подопечной, подскочил к магу со спины и отвесил тому оплеуху.
Маг взмахнул
Лако наступил на одну из них — брызнули горящие хлопья. Гиппогриф захромал.
— Держись, — прошептал Брюс, припадая к взъерошенной шее зверя. — Держись… Мы вместе…
На мгновение померещилось, что его боль откликнулась в Брюсе. Прошла по руке, впиталась, ослепив… Брюс зашипел, переводя дыхание. Лако выровнялся и понесся смелее.
Игольчатый узор на полу слился в сплошной белесый наст. Позади ревело, взрывалось и искрило. Кто-то кричал, кто-то лупил себя и катался по камням, пытаясь передавить огнистых змей.
Звуки отдалялись, все сильнее пахло дождем…
* * *
На другой стороне и впрямь лило немилосердно. Бурлила, клокоча, словно взбесившаяся вода, мутными потоками не скатываясь, а извергаясь со скользких ступеней. Чудом удерживаясь на ногах, гиппогриф скатывался по пологой лестнице, пытаясь притормаживать крыльями.
— Туда… Она должна быть там…
Мгла, испещренная рисками сплошного дождя, позволяя разглядеть путь едва ли шагов на пять. Клекот воды заглушал любые звуки. Искать кого-то в этом безумии можно только по наитию.
Но если очень хочется…
Лако, разбрызгивая грязь, подлетел к недвижно скорчившейся фигурке, пытавшейся укрыться в изломах скал. Измятая ветрами сосна качалась над ней, впившись живыми корнями в плоть каменного Замка.
— Руку! — как когда-то, много дней назад, потребовал Брюс.
Элия запрокинула фарфорово-бледное лицо с темными провалами глаз. Вгляделась недоверчиво и лишь тогда протянула трясущуюся кисть. Рука показалась ему тонкой и хрупкой. И девушка — невыносимо легкой, когда Брюс втаскивал спутницу в седло. Как ее ветром не унесло там, на тропе?
Дождь хлестал наискось. Сек, как стеклянными прутьями. Дорога плыла, вскипая бурыми водоворотами, волокущими камни, словно горная речка. Ничего, зато погоня отстанет, завязнет в грязи.
…Замок-на-мосту остался далеко позади, утонув в мглистой тьме. Уставший гиппогриф сильно сбавил ход, еле волоча ноги и расставляя крылья для равновесия.
— …сти!
— Что? — Брюс обернулся к Элии, прижавшейся к его спине.
Девушка содрогалась, но смотрела прямо.
—
— За что?!!
— Я… Не знаю почему… Я не боюсь высоты! Это было так странно…
— Это странное чувство зовется страхом, — горько засмеялся Брюс.
— От меня зависела твоя судьба. Если бы я упала, он убил бы тебя!
— Поздравляю, ты научилась бояться за других… Только вряд ли Фарр стал бы убивать меня. Ему выгоднее привезти нас всех живыми пред очи твоей матери.
— Если бы я упала… Он убил бы тебя за то, что ты послал его дочь на смерть.
Брюсу показалось, что он ослышался. Снова обернулся и увидел напряженное лицо Элии с закушенными губами.
— Ну да, — устало вздохнула Элия. — Капитан Фарр — мой отец. А ты веришь в чудеса? И что после стольких лет бесплодного брака может вдруг волшебным образом народиться дочка?.. Но барон, он все равно был рад мне и считал любимым ребенком. Он говорил, что, видно, род Загорских вовсе скис, если порождает мелкоедов, вроде моего кузена Жеана, и ему не помешает свежая кровь… А мать… Ей стыдно было за свою слабость… И она стыдилась меня. До сих пор стыдится.
Вот это новости! Перед такими новостями даже секрет о проклятии баронской дочери меркнет.
Брюс вспомнил выражение лица капитана Фарра. Белые от гнева глаза и перекошенную изуродованную челюсть.
— Твой отец… Капитан Фарр был прав, когда пытался меня убить. Я бы сделал то же самое, если бы кто-то так поступил с моей дочерью… Я не должен был позволять тебе идти.
Элия неожиданно тихо засмеялась. Брюс даже обернулся, чтобы удостовериться, что ему не показалось. Нет, она и впрямь смеялась:
— Вы много на себя берете… Должен — не должен… Ты должна быть примерной дочерью. Ты должна быть покорной женой. Ты должна вести себя тихо… Ты поедешь со мной, чтобы я мог вернуться к своей прежней жизни… — Они пришлепнула ладонью по спине Брюса и строго сообщила: — Это моя жизнь. Я решаю сама, как поступить. Если бы ты отказался выдать меня за «куклу», я бы все равно забралась туда. Другого пути не было. Капитан меня бы не выпустил.
— Элия…
— Отец не хотел, чтобы я рисковала. Мать была бы только рада, если бы я, ее позор, исчезла из виду. Но отец всегда присматривал за мной… Он очень хороший человек, но иногда даже искренняя забота — словно удавка на шее…
Брюс не стал возражать. В его жизни чаще фигурировали удавки не в переносном смысле.
— Когда я уходила из замка, отец словно почуял что-то… Если бы Дьенк не отвлек его иллюзией, мне бы не удалось уйти той ночью… Послушай, мы, наверное, уже можем остановиться? Хотелось бы одеться…
Под козырьком скалы, источенной ветрами и непогодой, они нашли временное убежище. Ливень все еще сыпался с небес, извергаясь с краев камня водопадом. Так что казалось, что они спрятались в центре фонаря с прозрачными зыбкими стенками.