Уникальный элемент

Сергачева Юлия

— Так ты… Ты теперь кто?

— Тот, кто уже не прежний Дьенк. И тот, кто уже, слава богам, не способен стать Аррдеаниакасом. Элия, готова ли ты по-прежнему принять меня, такого измененного? Такого… страшного?

Элия смеялась, вытирая катящиеся слезы обеими руками.

— Если ты не воспользуешься этим, чтобы взять назад свое обещание жениться. А уж после того, как я была готова принять тебя в облике Брюса, мне

ничего не страшно.

— Я попросил бы, — возмутился Брюс, переводя дыхание и с кряхтением утверждаясь на ногах.

Маг повернулся к нему, машинально отводя назад длинные космы. А уши-то у него под волосами и впрямь оттопырены!

— Брюс, — весело сказал бывший Дьенк, — память Аррдеаниакаса теперь принадлежит мне. Я знаю, где искать Аянну.

…велит тебе зажечь огонь в очаге. Потом плеснет водичкой на пламя, и страсть твою как рукой снимет. А после сыграет на свирели мелодию и уляжется раздрай в тебе, словно по камертону выстроится гармония.

Или камень с сердца, либо тяжесть с души снимет и в виде обрубка какого чугунного или чушки уродливой железной тебе же и вручит. То ли на память, то ли в назидание…

* * *

Если земли и пришли в движение, то пока это никак не проявилось.

По-прежнему пекло солнце. По-прежнему по пыльной дороге ходили пыльные вихри, забивая подсохшую от жары траву.

Мимо проскрипела повозка, груженная знакомыми коробами, в которых снова что-то шуршало. Верховых возница заприметил издалека и заранее посторонился. Теперь вожжи в руках держала не женщина в пестрой шляпе, а хмурый мужичок. Зато рядом восседала все та же любительница яблок.

— Доброго денечка! — Тетка грызла яблоко. Гиппогрифами ее напугать было не так просто. — Издалека путь держите?

— Издалека, — отозвался Брюс, похлопывая забеспокоившегося Лако по перьям на затылке. Лако недовольно разинул клюв в сторону втянувшего голову в плечи мужика. — С Золотых земель.

— Да вы что? — Тетка все же прониклась и даже яблоко уронила. К раскрывшимся губам пристали белые крупицы яблочной мякоти. — И как там?

— Как и здесь. Лето.

Тетка неуверенно улыбнулась, посмотрела назад, на догоняющего белого гиппогрифа. Кажется, собиралась

заговорить, но тут лицо ее стало удивленно вытягиваться, а острый локоть ткнулся в бок сгорбившегося возницы.

Тот вздрогнул, с кряхтением обернулся.

— А… — тетка даже привстала. — Доброго денечка, ваша светлость!

Элия мельком ухмыльнулась. Белый гиппогриф пронесся мимо. Пришлось догонять.

…Остался позади городок, все еще притворяющийся поселком. Остались в городке удивленные и равнодушные взгляды. Показалась пожарная вышка, по-прежнему полупрозрачная, хотя уже и изрядно запылившаяся.

Дорога разветвилась.

— Прощай, Брюс! Удачи!

Брюс кивнул. Лако, без раздумий, шагнул на узкую, немощеную дорогу, что вела прямиком к Брюсову прежнему жилищу. А гиппогриф Элии понесся по направлению к замку.

У порога, под навесом кто-то сидел, скорчившись. Темный, тощий, неподвижный. То есть неподвижным он был лишь, пока Брюс не соскочил на землю. А потом под навесом зашуршало, зашевелилось, показалась кое-как связанная проволокой рука в ошметках перчаток и изрядно потемневший и потрескавшийся череп, с прилипшими волосами.

— Привет, — хмыкнул Брюс, оглядывая вылезшего на свет неживого знакомца. — Я тут кое-что привез для тебя… — Единственная найденная в Башне монетка, сверкнув, описала дугу в воздухе и приземлилась прямиком в костлявую руку.

Потрепанный зомби одобрительно заворчал, отрывисто кивнул и двинулся прочь, подволакивая ноги. Направился он прямиком к Руинам.

Дверь дома распахнулась и на пороге показалась тонкая фигурка в светлом платье.

Маг не солгал. Аянна и впрямь исчезла из дома своего отца. Только не потому, что ее увели, — это Брюс с перепугу навыдумывал ужасов, а маг всего лишь воспользовался недомолвками.

А потому что Айка всегда умела сразу принимать решения.

— Брюс, наконец-то!..

Брюс подхватил ее на руки, закружив по крошечному дворику. Вдыхал родной запах ее волос и кожи, вглядывался в смеющиеся, знакомые до последней золотистой крапинки глаза — и не искал перемен.

До конца жизни времени полно. За это счастье Брюс в силах расплатиться не только с отцом Аянны, но и с судьбой. О да! Движение — это жизнь. Но нужно пройти достаточно дорог, чтобы одна из них все же привела туда, откуда все начиналось.