Уникальный элемент
Шрифт:
— Так вы призрак или…
— А производил впечатление вполне сообразительного, — сварливо прокомментировала разговорчивая покойница. — Призраков не бывает! А я — тень! Чувствуешь разницу? Тень, которая осталась от меня прежней. Я как-то не планировала в тот невезучий вечер откушать салат с ядовитой черноцветкой… Еще, пожалуй, стоило бы разобраться, как она попала в мою миску! Помнится, салатик-то мне прапраправнучка готовила… Хм-м… В общем, осталась куча незавершенных дел. В том, числе и душу свою
— Так вот отчего вы жили так долго.
— Ну, всяк ищет способ протянуть на этой земле подольше. Но право, я устала… Надоело торчать здесь, любоваться на обалдуев потомков, которые с каждым поколением все глупее… Вы сыночка-то их видали? Дармедова наследничка, весь в папашу… Ух, хорошо, что хоть фамилию нашу ему уже не носить… Вот ведь алхимическая загадка! Будто ингредиент какой теряется с каждым новым поколением. Предки — ого-го! А потомки — слякоть слякотью… Кто б секрет разгадал — с чего так, а?
Говорливая покойница не унималась ни на минуту. Пусть и беззвучный, призрачный голосок у нее оказался трескучим и всепроникающим, словно в оба уха сыпали пыльный горох.
— …А внучка как-то мага сюда заманила. Пришел! С дипломом! Глаза б мои на этого неуча не глядели… Стал горемуху с ушастой медузой толочь… Это сейчас так учат слияние стихий производить, или он обед себе готовил?
— Вы позволите? — с намеком осведомился Брюс, пытаясь оттеснить общительную тень в соседнюю комнату.
Кровь застыла в жилах незадачливого некроманта, когда бесцеремонная покойница, не потрудившись сдвинуться, просто прошла сквозь Брюса. И ядовито осведомилась в спину:
— Чего топчешься? Гнездиться собираешься? Не томи старую тетку, берись за работу, коли подвизался. Небось и аванс взял?
— Не брал я никакого аванса.
— Ты уж не ленись!
Брюс почесал за ухом. Сознаваться в своей некомпетентности этой въедливой бабке не хотелось. И так у нее не самое лучшее представление о современности.
— Ну? Чего же ты медлишь?..
— Не зудите…
— Там в кувшине хрусталек такой хранится, ты его раздави!
— Гр-р…
— Я-то и послала тело за ним в тайник, да после смерти власть моя быстро улетучилась, так что до сих пор тут кукую…
— Да помолчите же вы!
— Ну, не в пример своим родичам, неловок ты, парень! Они, небось, в любых условиях умели дела делать. Дай подскажу, коли ты такой неумеха…
Ну, знаете!!
Древняя книга перелистнулась в памяти, словно шквалистым порывом ветра. Мелькнули темные страницы. Черная вязь нечитаемых рун внезапно стала отчетливой, зазвучав словно сама по себе. Руки дернуло, Брюса неумолимо повело в сторону, в заросший паутиной угол.
— Ух ты! — послышался язвительный комментарий. — Ну прям достойно
Брюс мрачно смотрел на вяло колыхающегося мертвяка, по-хозяйски обнявшего глиняный кувшин. Истлевшее платье не столько прятало, сколько открывало иссохшую плоть. Впрочем, и при жизни покойница не отличалась пышностью форм. Прапраправнучка сложением пошла явно в нее.
Ужасно хотелось вновь почесать каждый зудящий зуб изнутри. Ох, достали занятия саморощенной некромантией.
— Хрусталек-то раздави! — бранчливо потребовала тень. — Побыстрей бы уж исчезнуть и не видеть ни тебя, невежду, ни этого труса, что на глаза боится показаться… Вот не думала, что сподоблюсь повстречаться… Такая честь! — язвительный комментарий сопровождался шутовским реверансом куда-то в угол.
Покойник не возражал, когда Брюс вынул из кувшина небольшой хрустальный сосудик, в котором тлела золотистая искра. И лишь когда прохладный кругляш оказался в ладони, хрупнув от поспешного усилия (уж очень достала эта тетка!), сознания достигло только что сказанное.
— Трус? Какой еще трус?
— Глаза разуй! Вон, в тени корчится!.. А ведь казалось бы, уж он… — Голос истаял, так и не завершив фразу. Золотистая искра в хрустальном шарике погасла. Тонкая, волосяная трещинка пересекала стеклянную плоть.
В сгущенном сумраке угла и впрямь нечто шевельнулось.
— Дьенк!
— Где? — невесть в какой момент появившаяся Элия метнулась к Брюсу. — Где?! — На щеке ее отпечатался багровый рубец в форме пряжки от седельной сумки.
Дьенк отделился от тени. Обогнул слабо покачивающегося мертвеца. Попытался прикоснуться к замершей Элии. Девушка вздрогнула, схватившись за свое запястье. Дьенк дотронулся именно до него.
— Где ты пропадал? — Брюс бросил на пол раздавленный сосуд. В душе радость от возвращения Дьенка крепко сплелась с досадой. Если бы старуха не отвлеклась на Дьенка, может, Брюс бы успел узнать что-нибудь полезное для себя.
— Я был рядом… — Дьенк выглядел странно. Слабо различимый, потускневший, он и разговаривал так, что Брюс едва угадывал его голос. — Хотел уйти, но не смог… Не смог.
— Брюс? — Элия теребила Брюса за рукав. — Что ты сказал про Дьенка?
Лучше бы она спала и дала время самому разобраться. Ее нетерпеливый голос заглушал выморочное лепетание Дьенка.
— Подожди… Я не слышу его, — бесцеремонно оборвал Брюс причитания наследной баронессы. Как-то незаметно за время их совестного путешествия понятия о субординации выветрились даже из подсознания.
Элия вдруг метнулась прочь, что-то громыхнуло, скрежетнуло — и девушка вернулась, волоча выдранное с креплениями блеклое зеркало. То самое, что висело на стене.