Умри в полночь
Шрифт:
А Витютя уже прибыл и стал околачиваться возле техникума. Даже заглянул посмотреть расписание.
Как бы то ни было, он встретил Люську.
Возможно, ему даже повезло – он подстерег девчонку, когда она, чуть не рыдая, выскочила из дому после ссоры из-за тех самых колготок. И очень может быть, что она-таки расплакалась у него на плече, а он завел ее в ближайший подъезд, вытер ей платком нос, потащил в кафешку… Кстати, мог и к себе домой, потому что в кафешке в такую рань еще спиртного не подают, а дома…
– Не реви, ребенок, выпей-ка
– Я коньяка не пью…
– Да что ты, дурашка, боишься! Это же как лекарство. Сосудорасширяющее. Ничего с тобой от столовой ложки коньяка не случится. Сейчас мы его в кофеек плеснем…
Но, может, обошлось и без коньяка.
Они с полчасика кляли и ругали на разные лады Наташу. Дошли до того, что вот не ценит она такую старательную и способную дочь, а все потому, что понимает – никуда эта дочь не денется, вечером прибежит прощения просить и ужинать.
– А давай, ребенок, мы ее маленько проучим?
Квартира пустая. Витютя клянется, что пальцем Люську не тронет. И действительно – не трогает. Она спит в постели его старшей дочери, уверенная, что мать обзванивает морги и больницы. Люська в предвкушении, как гордо появится утром и в ответ на все вопли огрызнется: «Где была, там меня нет!» Тем более, что она осознает свою полную невинность – хоть к врачу ведите! А потом перепуганная Наташа в лепешку расшибется – лишь бы Люсенька больше не исчезала. Люська так и скажет – на этот раз, мамочка, я ничего не натворила, но в следующий – натворю. Ясно?
Значит, спала Люська и не знала, что Витютя, так подгадав, что Наташа была на работе, позвонил – и услышали соседи кошмарную историю насчет похищения Люськи и выкупа. Цифра же была у него на слуху – это во-первых. Во-вторых – он этой цифрой снимал с себя все подозрения. Ведь он был чуть ли не единственный, кто знал – никаких тысяч у Наташи нет… Вернее, Наташа считала его единственным, и это было самое важное.
Записку он написал сам. Если он поймал Люську возле техникума – то у нее была с собой сумка с тетрадями. Поддлать корявый почерк – невелика проблема.
Куда он девал Люську на следующий день – Артем сообразить никак не мог. Просто запер дома? Увез на чью-нибудь дачу? Напоил-таки коньяком? Или, что было бы уж вовсе отвратительно, уложил-таки в постель? Вариантов оказалась куча. Ладно, предположим, что и в постель. Шестнадцатилетняя девка по нашим временам – сама себе хозяйка.
Трех дней должно было хватить, чтобы довести Наташу до невменяемости. В милицию она не обратится – от страха за Люську. Опять же, знает, с какой скоростью действует милиция. Наташа будет носиться в поисках девчонок из техникума, которые последними видели Люську, постарается сколотить хоть несколько тысчонок и больше ничего не предпримет. Да – реветь еще будет круглосуточно.
Итак, Наташа созрела… Теперь главное – не допустить, чтобы мать с дочерью встретились. Способ жестокий, приказ шантажиста кажется бедной женщине бессмысленным, нелепые угрозы сработали, остается
Соседи, соседи… Витютины приятели… совместные чаепития… пожалуй, он уже знал, в какую сумму обойдется их молчание…
Итак, Наташи нет. Люська возвращается домой и узнает, чем кончилась затея. Реву, конечно, будет… Но жить-то надо. Она начинает продавать материнские вещи, продает окаянный подсвечник тому ювелиру, которого заботливо подсунет дядя Витя. Придется еще заплатить кому следует, чтобы Люську в комнате прописали. Если получится. Наташа-то не успела, да не очень и хотела…
Были в этой версии проколы. Артем сам их осознавал, но в целом она выглядела довольно стройной.
Теперь нужно было поскорее раздобыть подсвечник и выяснить, из чего он все-таки сделан.
Как ни странно, с этой задачей Артем бы справился самостоятельно. Он в своих странствиях много рукодельничал и возил с собой всякие реактивы. Если подумать хорошенько, найдется какая-нибудь зараза, которой можно проверить серебро…
Артем задумался – и едва не хлопнул себя по лбу. Это средство можно было купить в дежурной аптеке. Если надточить подсвечник с края, в незаметном месте, и капнуть на срез обычного йода, то серебро темнеет, другие металлы – нет. Старый способ, знакомый всем приемщикам в скупках, – вот он!
– В общем, так, Наташка, – подвел Артем итог не слишком приятных размышлений. – Едем к тебе домой. Я сам посмотрю, что это за подсвечник такой.
В глубине души Артем искренне желал, чтобы подсвечник оказался серебряным, хотя бы потому, что к концу ночи загадка оказалась бы разгадана и можно было спокойно снимать с ветки куклу. Потому что при дневном свете кукла неминуемо привлечет чье-нибудь внимание, и ее попросту сопрут.
Значит, если подсвечник серебряный, то Витютя уже проехался мимо сосны, уже убедился, что Наташа выполнила приказ, и теперь его главная задача – спрятать концы в воду. Припугнуть соседей. Разобраться с Люськой. И, пожалуй, ему важнее именно разобраться с Люськой – она слишком много знает про всю эту историю. Люську в общем-то можно и запугать. Жуть какая-то…
Значит, если подсвечник серебряный, нужно будет срочно выпытывать у Наташи адрес любовника и нестись туда. А там – по обстоятельствам.
– Не поеду! – воскликнула Наташа. – А вдруг он проверять будет, где я?!
– Каким образом? – поинтересовался Артем. – Заглянет в окошко на шестом этаже?
– Свет в окошке увидит, – прошептала Наташа. – Да мало ли как?… Артемчик, родненький, не пойду я туда, боюсь, понимаешь? Вот он сейчас думает, что я там, в лесу… О Господи!… И Люську не тронет! А если он поймет, что меня там нет… Артемушка, ты же обещал помочь, а ты все портишь!