Умри в полночь

Трускиновская Далия Мейеровна

Артему нетрудно было себе представить ход беседы со следователем, у которого других забот выше крыши, который, надо надеяться, ловит настоящих, опасных, вооруженных преступников. А в деле о явном самоубийстве ему нужно только установить причину.

Ему поднесли бы причину на блюдечке. И сослуживцы Наташи бы согласились – в последнее время она была странная. Набрала денег в долг, всем уши прожужжала своим подсвечником, а отдавать не торопится. Возможно, и Люська внесла бы свою лепту – печальной повестью о семейных скандалах. Прикинули бы сумму долга,

предположили, что она еще где-то перехватила Бог весть сколько, а отдавать нечем. И следователь бы только вздохнул – как насчет шизофрении или паранойи, неизвестно, но баба точно была с приветом. Он бы убедился в фальшивости подсвечника, понял умозрительно степень разочарования Наташи… Да еще личная жизнь не сложилась, была надежда хоть отдельной квартирой мужа приманить, так и квартира не состоялась… Да еще в хозяйственном магазине моток такого хорошего шнура подвернулся…

А почему на окраине в лесу? А Бог ее знает. Пусть над этим психиатры голову ломают. Главное – сделала она это без посторонней помощи, Ничьих следов рядом не обнаружено.

А потом для Игоря с верашей – дело техники сунуть нужному человеку издомоуправления сколько надо в лапу, отвоевать освободившуюся комнату, куда покойница не успела вписать дочку, и наконец-то развестись, разменяться, отметить это событие в самом дорогом ресторане и послать друг друга к чертовой бабушке!

Вераша медленно вошла в комнату.

– Ну, как он там? – пряча записки в карман, спросил Артем про Игоря.

– Жив останется, дурк, – и Вераша, как несколько минут назад Артем, протянула руку: – Послушай, отдай их мне, а? На кой они тебе?

– И что же ты с ними сделаешь?

– Как что? Сожгу.

– За так? – ситуация уже стала забавлять Артема. Интересно, за кого приняла его Вераша?

– Не за так, конечно, – и она едва ли не в первый раз улыбнулась. – Договоримся.

– Дорого возьму, – предупредил Артем.

– Да знаю я, чем ты возьмешь, – она пожала плечами. – Я же видела, как ты на мои ноги смотрел. Так что… Договоримся, что ли?

Действительно, когда она присела на диван, полы халата разошлись, и ноги у нее оказались стройные. Артум был уверен, что скользнул по ним совершенно молниеносным взглядом…

– А он? – Артем мотнул головой в сторону открытой двери.

– Ну его к чертям собачьим, – без всякой злобы на мужа сказала Вераша. – За что ни возьмется, все прахом. Кулаками бы махать научился, а потом воевал…

И она острым, внимательным взором посмотрела на Артема. Выдержки ей было не занимать. Артем понимал, что ей безумно важно было узнать, каким боком пристегнулся ко всей этой истории ночной гость, что именно он пронюхал, где Наташа, жива ли она… Он сталкивался с такой реакцией на вдруг сложившиеся обстоятельства – когда человек прячется в замедленность и заторможенность, чтобы выиграть время и прийти в себя.

– Ну, раздевайся, чтоли, – как бы подумав, решил Артем. – А тогда поглядим.

Он видывал профессиональный стриптиз. И уж очень хороша должна была быть фигура

Вераши, чтобы подбить его сейчас на подвиги. Не то крутилось на уме…

Вераша посмотрела на него вопросительно, и он указал рукой на диван.

Стриптиз получился неувлекательный – жалкая попытка женщины, которая привыкла встречать мужа уже в ночной сорочке под халатом, а если и заводила любовников, то оба скидывали одежду впопыхах, возможно, даже не глядя друг на друга. И очевидно было, что Вераша не наряжалась ради мужа в красивое белье. Она торопилась поскорее, чтобы Артем не успел вглядеться, выскочить из трусиков, скомкать их, сунуть комочек за диванный валик, сдернуть старенький бюстгальтер… И опять Артем ощутил жалость – невзирая ни на что… Очевидно, в давние времена так жалели убигих и нищих – за все, даже за их душевное безобразие.

Лежавшая перед ним на неубранном диване обнаженная женщина, видимо, мерзла – она спрятала ноги под край покрывала. К тому же Вераша считала, будто, раздевшись, сделала все, что требуется от соблазнительницы, и молчала.

– Пойду, закрою дверь. Твоему на нас любоваться незачем, – с этими словами Артем подошел к двери, но, не задерживаясь, вышел в коридор. Игорь уже стоял у стены, и по его удивленному лицу можно было догадаться – он знал, как развивались события в Наташиной комнате, и успех Вераши был его единственной надеждой.

– Что, и ты тоже решил отдаться? – скользнув мимо него, спросил Артем. Пока тяжеловес разворачивался, Артем открыл входную дверь и оказался на лестничной клетке. Дверь захлопнулась не то что перед носом подскочившего Игоря, а даже, видно, и стукнула его по носу – в коридоре взвыли.

И Артем побежал вниз. Убийцы недоделанные, ругался он про себя, людоеды-самоучки, дилетанты чертовы. Ну, что теперь с ними делать?…

– Где подсвечник? – сразу спросила Наташа, когда он выскочил из подворотни, открыл машину и быстро забрался на водительское место.

– Потом, потом…

Игорь вполне мог вылететь вслед за ним на улицу. А драка Артему была сейчас ни к чему. Он мог пропустить удар – и тогда бы долго отлеживался в больнице, срывая своей хворью важные договоренности. А что сделал бы разъяренный таксер с Наташей – даже представить трудно.

– Дома твой подсвечник, – сказал Артем, повернув ключ зажигания. – Фу, Аргошка, всего обслюнявил… Ходу!

Запихнув обратно на заднее сиденье выставившего морду Арго, он погнал машину по пустой улице.

– Артемчик!… – взмолилась Наташа. – Ну я же ничего не понимаю!…

– Тебе и не обязательно… – буркнул он и достал из кармана записки. – Узнаешь?

– Это они!

– Чушь собачья. Завтра утром твоя Люська будет дома.

– Артемчик! Как же это?!

Но он, не отвечая, гнал машину по ночному городу.

– Потом, потом, – ответил он погодя на ее сумбурные вопросы, – когда-нибудь… Не мешай, а то столб дорогу перебежит…

Таким образом он добрался до окраины, выехал на шоссе и отыскал дерево с удавленницей.