Улыбка женщины
Шрифт:
8
Как только я принес извинения смертельно обиженной мадемуазель Мирабо, раздался звонок.
Еще во время заседания я заметил, что младший редактор, обычно такая общительная, не удостоила меня ни единым взглядом. А когда я, пытаясь сгладить свою оплошность, принялся рассказывать об одной книге, да так весело, что надменная Мишель Отей чуть со стула не свалилась от смеха, ни единый мускул не дрогнул на лице нашей милой блондинки.
Все мои попытки разговорить ее
— Зайдите на минутку ко мне в кабинет, — попросил я ее, когда мы вышли в секретарскую.
Она кивнула и молча последовала за мной.
— Прошу вас.
Я показал на один из стульев за круглым столиком.
Она присела с видом оскорбленной графини, сложив руки на груди и скрестив ноги. Я не мог не восхититься, глядя на нежные сетчатые чулки, которые она носила под короткой юбкой.
— Ну? — весело спросил я. — Признавайтесь-ка, что случилось?
— Ничего, — ответила она, уставившись в пол, как будто заметила там нечто достойное внимания.
Все оказалось гораздо хуже, чем я думал. Когда женщина говорит: «ничего», она расстроена не на шутку.
— Гм… — хмыкнул я. — Вы уверены?
— Да, — кивнула она, оставаясь немногословной.
— А знаете что, мадемуазель Мирабо? — спросил я.
— Нет.
— Я не верю ни одному вашему слову. — (Флоранс Мирабо коротко посмотрела на меня, а потом опять уставилась в пол.) — Послушайте, мадемуазель Мирабо, не будьте такой жестокой. Объясните старику Шабане, на что вы злитесь, не то сегодня я снова не усну.
Я заметил, что она подавила улыбку.
— Но вы не такой уж старый. А если плохо спите, значит все и так понимаете. Вы сказали мне: «Что вы так уставились!» — выпалила она.
— Неужели я вам такое сказал?.. Да, это возмутительно! — воскликнул я.
— Тем не менее сказали. — Тут она подняла глаза. — Да вы на меня вчера просто набросились. А я всего лишь принесла вам ту рецензию. Вы говорили, что это срочно, и я просидела все выходные, отменила все встречи. И вот она — благодарность! — Щеки ее раскраснелись. — Вы на меня наорали.
И тут я вспомнил вчерашний разговор с Адамом Голдбергом, во время которого мадемуазель Мирабо имела несчастье войти в мой кабинет.
— О боже, боже мой, я очень сожалею о случившемся! — с чувством воскликнул я, глядя на эту обиженную мимозу.
— Тем не менее, — упрямо повторила она.
— Этому не может быть прощения! — Я поднял руки, изображая отчаяние. — Но я обещаю исправиться. Итак…
В ее взгляде мелькнула жалость. Она прикрыла глаза и опустила уголки губ, пошевелив своими красивыми ногами.
— Предлагаю мировую. — Я отвесил легкий поклон. — Как насчет малинового торта? Вы позволите пригласить вас завтра
— Вам повезло, — улыбнулась она. — Я очень люблю малиновый торт.
— Значит, вы больше на меня не сердитесь?
— Нет. — Флоранс Мирабо встала. — А рецензию я попробую занести вам еще раз.
— Несите, жду с нетерпением! — воскликнул я, вставая, чтобы проводить ее до двери.
— Но не преувеличивайте, я всего лишь делаю свою работу, — одернула она меня.
— И должен заметить, делаете ее хорошо, — ответил я.
— Спасибо, мне очень приятно это слышать. — Она снова покраснела, остановившись возле двери, как будто собиралась еще что-то сказать.
— Да? — спросил я.
И тут снова зазвонил телефон. Я не хотел показаться невежливым, поэтому встал посреди комнаты, вместо того чтобы вытолкнуть мадемуазель Мирабо за порог и ринуться к столу.
— Ну, подойдите же, может, это важно, — прошептала она после третьего сигнала. Потом улыбнулась и исчезла за дверью.
Жаль, я так и не узнал, что она хотела сказать. Но в одном мадемуазель Мирабо не ошиблась: звонок действительно оказался важным.
Этот голос я узнал бы среди тысяч других. Как и в первый раз, она словно немного задыхалась, как будто поднималась по лестнице.
— Это месье Шабане?
— Да, я у телефона, — ответил я, опускаясь в кресло и широко улыбаясь.
Орели Бреден клюнула на мою приманку. Она была в восторге от моего предложения свести ее с Робертом Миллером и, похоже, забыла обо всех вопросах, которые задавала в своем дерзком письме не слишком любезному редактору, кроме последнего.
— Фантастическая идея! — восхищалась она.
Я с ней согласился, но, разумеется, про себя.
— Ну… — поскромничал я вслух, — не такая уж она фантастическая, хотя неплохая.
— Как это любезно с вашей стороны, месье Шабане! — продолжала она, и я вдруг почувствовал себя в роли удачливого сводника.
— Не стоит благодарности, — вежливо ответил я. — Буду рад оказать вам эту небольшую услугу.
На некоторое время она замолчала, потом робко сказала:
— А я-то представляла вас таким сердитым редактором, который ни на шаг не подпустит читателя к своему автору.
— Надеюсь, вы изменили свое мнение.
Победа! Воистину, это был день извинений.
Правда, я не получил приглашения на малиновый торт, но, признаться, не очень расстроился. Виноватый голос Орели Бреден был куда слаще!
— Но, дорогая мадемуазель Бреден, я не могу держать на вас зла, даже если б очень того хотел. Ведь я тоже показал себя не с лучшей стороны. Давайте просто забудем обо всем и сосредоточимся на нашей маленькой затее.
Тут я развернул кресло к столу и отыскал свой календарь.