Улыбка женщины

Барро Николя

Наконец настала очередь сыра и фруктов. К этому времени возможности моего желудка, равно как и мои, полностью исчерпались, и я, извинившись, вышел в сад покурить. Три сигареты.

В ночь с воскресенья на понедельник я ворочался с боку на бок в постели, несмотря на три жевательные таблетки от изжоги. Козий сыр с камамбером стали вчера последней каплей. Я видел кошмарный сон с участием Сэма, брата Адама, симпатичного зубного врача, и мадемуазель Бреден. Полураздетая, она лежала с ним на кушетке в его оснащенном по последнему слову техники кабинете, а он

обнимал ее и стонал от страсти. Я же в это время тоже стонал в стоматологическом кресле, пока медсестра вырывала мне зуб.

Проснувшись в холодном поту, я решил перекурить.

Но и это были цветочки по сравнению с тем, что готовил мне понедельник.

Утром в издательство позвонил Адам и сообщил, что Сэм поначалу воспринял его просьбу без энтузиазма, однако, осознав всю прелесть затеи с Миллером, высказал готовность подыграть. «Не took it like a man», [18] — довольно прокомментировал Адам ответ брата.

Однако Сэм мало что знал о Франции и старинных автомобилях и имел еще более слабое представление о людях, связанных с книгами.

18

«Он повел себя как мужчина» (англ.).

— Боюсь, нам придется хорошенько проинструктировать его, — сказал Адам. — Надо подготовить отрывки для чтения, пусть потренируется.

Что касается бороды, по этому пункту Адам собирался провести хорошую разъяснительную работу.

Я нервно натянул свитер, воротник которого неожиданно сдавил мне шею. Разумеется, Роберт Миллер должен выглядеть как Роберт Миллер. Однако лично я заинтересован в том, чтобы зубной врач оставался при этом зубным врачом.

Дело слишком усложнилось.

— Договорились, — продолжал Адам. — Я сделаю все, что в моих силах. — И дальше он сказал такое, что заставило меня тут же схватиться за пачку сигарет: — Кстати, для Сэма лучше всего было бы приехать через неделю в понедельник. По сути, это единственный день, когда он может.

— Ты спятил?! — закурив, заорал я. — Представляешь, что это будет!

Дверь неслышно отворилась, и на пороге показалась мадемуазель Мирабо с прозрачной папкой в руках.

— Не сейчас! — закричал я, отмахиваясь от нее рукой, и прошипел: — Что вы уставились, моя милая, не видите, я разговариваю по телефону?

Она испуганно посмотрела на меня, ее нижняя губа задрожала, и дверь закрылась так же бесшумно, как и отворилась.

— Но он приезжает не сейчас, — принялся успокаивать меня Адам, возвращая к телефонному разговору. — В понедельник было бы лучше всего. Мы прибудем с ним в воскресенье и еще раз все обговорим в спокойной обстановке.

— Отлично-отлично, — зашипел я. — Две недели! Что мы сможем подготовить?

— Сейчас или никогда, — лаконично возразил Адам. — Радуйся, что хоть что-то получается.

— Я радуюсь как сумасшедший! — ответил я. — Спасибо, что не завтра.

— Собственно, в чем проблема? — недоумевал Адам. — «Фигаро» давно на старте, насколько я знаю. Что же касается чтений, я склоняюсь к тому, что лучше устроить их в узком кругу. Или ты предпочитаешь провести чтения во «Фнаке»? [19]

19

«Фнак» (Fnac, F'ed'eration nationale d'achats) —

французская торговая сеть, специализирующаяся на развлекательной продукции (книги, CD и т. п.).

— Нет, конечно нет, — возразил я. — Чем проще, тем лучше. Вся церемония должна выглядеть как можно скромнее. В понедельник через неделю! Мне жарко. — Дрожащими руками я достал из пачки сигарету. — Мне плохо!

— Почему? — недоумевал Адам. — Вроде все складывается. Или ты опять не позавтракал как следует? — (Я весь сжался.) — Тосты и яичница с беконом — вот что тебе надо, — поучал меня мой английский друг. — Круассаны и булочки — пища слабаков. Откуда же взяться силе?

— Давай не будем, хорошо? — оборвал я Адама. — Мне тоже есть что сказать про английскую кулинарию.

Не в первый раз мы затевали спор о преимуществах и недостатках наших национальных кухонь.

— Не будем, не будем, — согласился Адам, но я видел его ухмылку. — Скажи лучше, устраивает ли тебя срок, прежде чем Сэм еще раз все окончательно обдумает.

— Хорошо. — Я сделал глубокий вдох. — Я сообщу в наш отдел по связям с общественностью. И пожалуйста, позаботься о том, чтобы твой брат хотя бы в общих чертах представлял себе содержание романа.

— Это я устрою.

— Он заикается?

— Ты рехнулся? Почему он должен заикаться? Он говорит нормально, как и мы с тобой. И у него красивые зубы.

— Это утешает. И еще, Адам…

— Да?

— Твой брат должен быть предельно осторожен. Пусть никому не говорит, зачем он едет в Париж. Ни старым приятелям по клубу, ни соседям, ни даже жене. Мир тесен.

— Не беспокойся, Энди. Мы, англичане, очень сдержанны.

Несмотря на все опасения, Мишель Отей сильно обрадовалась, узнав о приезде Роберта Миллера.

— Как вы быстро все устроили, месье Шабане! — удивилась она, изобразив настоящее тремоло с карандашом. — Или автор оказался не таким уж затворником, каким вы его все время нам представляли? Я немедленно созвонюсь с «Фигаро» и прозондирую еще два небольших книжных магазина. — Она достала ролодекс и принялась рыться в карточках. — Рада, что все получилось, и кто знает… — Она улыбалась мне, а ее черные серьги в форме сердечек раскачивались из стороны в сторону, ударяясь о тонкую шею. — Не запланировать ли нам на следующую весну пресс-поездку в Англию? Нанести визит Роберту Миллеру в его коттедже, как вы на это смотрите?

У меня похолодело в желудке.

— Прекрасно!

Теперь я понимал, что значит быть двойным агентом. Я решил убить беднягу Миллера сразу после того, как он выполнит свою миссию в Париже.

Пусть свалится с неукрепленной насыпи на старом «корвете». Сломает шею. Трагический случай, ведь он еще так молод! Останется маленькая собачка, но она, к счастью, не умеет ни говорить, ни писать. И быть может, именно я, как доверенное лицо Роберта Миллера и его редактор, возьму на себя заботу о ней.