Ультиматум

Орлов Алекс

– Верните чужую вещь, лейтенант, – голосом, соответствующим майорскому мундиру, приказал закройщик, и Паппер протянул Рахиму нож, быстро вытерев его о штанину.

Полковник убрал нож в сумку и пошел следом за Шанцером к выходу. Перед самой дверью закройщик остановился и, полуобернувшись, сказал:

– Этот нож, чтоб вы знали, лейтенант, несколько часов назад вынули из тела. Возможно, вы успели его помыть, но что-то подсказывает мне обратное…

После этого Рахим с Шанцером покинули участок, однако даже через дверь

было слышно, как выворачивало наизнанку несчастного Паппера.

– Откуда вы узнали про тело? – спросил полковник, когда они с Шанцером уселись в машину.

– Какое тело? – не понял тот.

– Вы сказали «несколько часов назад этот нож был вынут из тела».

– Это я просто так сказал. Выходит, угадал? Рахим не ответил, а закройщик расхохотался. Затем сказал шоферу «поезжай».

– Как всегда к девочкам? – спросил тот.

– Какие тебе девочки? – возмутился Шанцер. – Работы невпроворот, а ему девочки. Что о нас подумают наши примарские коллеги?

58

Видимо, шофер очень хорошо знал дорогу, потому что вел машину так быстро и уверенно, словно ему за это полагался золотой кубок.

– Кстати, коллега, а из чего шьют ваши мундиры: из сукна или из тафтана? – поинтересовался Шанцер, заглатывая десятую по счету горошину амфоры.

– Из… – полковник помедлил, вспоминая, – из сукна. Да, мой портной говорил, что из «лондре».

– Но «лондре» красят в цвет хаки!

– Да, у меня ведь пехотный мундир.

– Пехотный мундир? – оживился закройщик. – Ах, ну да – военная разведка. А СИБ – какую форму носят они?

– А вот у них мундиры флотские, – ответил Рахим и впервые почувствовал зависть к Имперской безопасности, уподобившись капитану Фрискасу с Ливорно. Тот мог плакаться по этому поводу часами.

– Вот, у себя-то они во флотском щеголяют, а у нас появляются не пойми в чем, – махнул рукой Шанцер. – Тут как-то одного поймали, а я как раз мерку снимал с генерала Лесгафта и увидел этого несчастного. Хуже одеваются только бродяги…

Завизжав по асфальту покрышками, автомобиль сделал резкий поворот и спугнул стаю голубей, обедавших крошками. Перепуганные птицы резко поднялись в воздух и осыпали автомобиль целым дождем белых пятен.

– На счастье! – воскликнул закройщик. И тут же добавил, понижая тон: – Разболтался я что-то, как янычар. Мне все говорят: Шанцер, если бы не серебристая кожа, тебя можно было принять за янычара. И женщин я люблю почти как янычар… Видимо, я мутант, – печально вздохнув, обронил закройщик. – Ну вот, мы уже прибыли.

В глухой высокой ограде, вдоль которой мчался автомобиль, вдруг распахнулись ворота. Машина проскочила внутрь и оказалась на большом дворе, огороженном с трех сторон уступчатым многоэтажным зданием.

«Думал ли я когда нибудь, что попаду в такой переплет?» – спросил себя Рахим и покачал головой, не веря, что все это происходит с ним.

Следуя

за Шанцером, он вошел в одно из крыльев здания. Там им пришлось пройти через несколько постов визуального и приборного контроля, и повсюду

Рахим фигурировал как человек, вызванный генералом Лесгафтом. Затем быстрый лифт вознес их на стометровую высоту, и они вышли в холл.,

Встречные офицеры-щеголи не обращали на Рахима никакого внимания, а Шанцер вел себя в здании тише воды, ниже травы. Неожиданно он схватил полковника за локоть:

– Это майор Рудницки! Если он увидит, что я ношу его мундир, пристрелит на месте… Короче – я побежал, а вам в комнату «24-38»

Закройщик умчался, а Рахим с интересом посмотрел на рослого майора-янычара, который действительно выглядел человеком весьма решительным.

Внимательно разглядывая номера дверей, Рахим наконец остановился напротив нужной. Немного помедлив, он толкнул ее и оказался в небольшой, красиво обставленной приемной. Немолодая, строгая на вид женщина-янычарка в звании лейтенанта вопросительно посмотрела на Рахима:

– Вам назначено?

– Насколько я знаю – да, – не совсем уверенно ответил Рахим.

– Как мне вас представить генералу?

– Э-э… Полковник Джадо Рахим… Имперская военная разведка…

Ни один мускул не дрогнул на лице секретаря. Она аккуратно вписала данные посетителя в специальный журнал, поднялась со своего места и прямая как жердь прошла в кабинет начальника. Спустя полминуты она вышла обратно и, еще раз заглянув в свои записи, повторила с вопросительной интонацией:

– Полковник Рахим из военной разведки?

– Да, – снова подтвердил тот.

– Примарский шпион, я полагаю?

– Он самый, – слегка поклонился Рахим.

– Проходите, генерал ждет вас.

Рахим немедленно воспользовался этим приглашением.

Генерала Лесгафта он застал за кормлением золотистых гекконов, которые жили в большом аквариуме из голубоватого стекла.

– О, коллега Рахим! – улыбнулся Лесгафт и указал на огромное кресло, обтянутое натуральной кожей. – Присаживайтесь. Интересно посмотреть на свежего человечка.

Полковник послушно сел. Он все еще ждал, какого-нибудь подвоха и на всякий случай держал руки подальше от кармашков сумки, в которых хранились яд и оружие.

– Как вам понравился наш город? – спросил генерал, оставив в покое гекконов.

– Я его еще не видел, – пожал плечами Рахим. – Только окраины, да и то немного.

– Схватка на бывшем элеваторе? – сразу спросил генерал.

– О да.

– Ваши ребята из СИБ не подарок. Весь город вверх дном перевернули в поисках какого-то Лейбовича. – Генерал поморщился. – Судя по тому, с каким фанатичным упрямством они его ищут, Лейбович фигура мифическая. Так было с лесорубом Балабановым пять лет назад и с Куки Брандспойтом в год юбилея Урайи… Как с ума посходили.