Улики против улик
Шрифт:
– Мы договорились без субъективизма! Откуда Рубцову известно, что следствие выявит неестественность смерти Ларичева, и почему он пытается прикрыться дружбой с ним? Выходит, он что-то знает?!
Они помолчали. Буров попытался представить себе, как выглядел Рубцов. Поджарый, высокий, постоянно опасающийся, что его в чём-то заподозрят или обвинят. Недоверчивый к окружающим, потому что, как он считал, они не верят ему. Капитан заметил также, что, когда вопросы следователя, казалось, задевали Рубцова, он тут же уходил в себя и выставлял наружу шипы, ершился. Но следователя совершенно нельзя было обвинить в отсутствии такта.
Лера вытащила блокнот и записала:
1. Для чего Ларичев приехал в пансионат?
2. Действительно ли он опасался за свою жизнь?
3. Кто искал Ларичева по телефону?
4. Почему Рубцов так настойчиво хочет себя выгородить?
5. Что мог знать Рубцов в связи со смертью Ларичева, и почему он боится, что его могут в чем-то обвинить?
6. Зачем приехала в пансионат Вера Прохина?
7. Приехала ли она вместе с Ларичевым, или они прибыли порознь?
Буров посмотрел запись, кивнул и, не глядя на Леру, бросил:
– Пишите, вопрос восьмой: «Что жёг Рубцов в камине спозаранку?» Так или иначе, а показания сестры-хозяйки приходится учитывать, – и резким движением достал из папки очередной документ.
Заключение судебно-медицинской экспертизы
Мною, Б.Л. Германом, врачом судебно-медицинской экспертизы районного управления милиции г. Одинцово, на основании постановления областной прокуратуры № 73 от … июня 20.. года в морге г. Звенигород произведено вскрытие тела умершего гражданина И.М. Ларичева, в результате чего установлено следующее:
Обстоятельства смерти
По данным следственных органов, Игорь Матвеевич Ларичев, 59 лет, профессия – финансовый ревизор, адрес: Москва, ул. Очаковская, 112, кв. 4, был найден мёртвым в своей комнате в пансионате «Опушка» … июня 20.. года, около 6 часов утра. Согласно тем же источникам, гражданин И.М. Ларичев страдал коронарной недостаточностью, сердечной аритмией и в последний период жизни проходил курс лечения гекардином.
Предполагаемые следы насилия
На внутренней стороне левого предплечья имеются два продолговатых синяка, расположенные вверх по вертикали, размером до 3 см каждый, имеют слегка изогнутую форму и выпуклой стороной направлены к внешнему краю предплечья. Предположительно, такие синяки могут быть оставлены ногтями третьего лица, которое пыталось резко повернуть пострадавшего при жизни или сразу после смерти. Показания лаборатории скажут точнее.
Следы лечения
На внутренней стороне обоих бёдер обнаружены многочисленные следы от уколов, покрытые коркой запёкшейся крови буроватого цвета.
Анатомо-патологический анализ
– Следы от уколов на бёдрах;
– Синяки на левом предплечье;
– Посинение лица и ногтей;
– Прекращение деятельности мозга;
– Склеро-эмфизема лёгких;
– Кардиосклероз;
– Остановка сердца.
Заключение лаборатории
1. Смерть
2. Следы на левом предплечье могли явиться следствием сильного сжатия рукой.
– Ксенородон! То есть он принял или его заставили принять запрещённое, негодное лекарство! С его-то сердцем, – чересчур радостно воскликнул Буров. – Выходит, он и морфием баловался. Это лекарство для морфиевой блокады.
Лера запротестовала:
– Почему вы считаете, что его заставили?
– Вроде так показало вскрытие.
– Неужели непременно силой человеку надо вводить какой-то препарат? Разве не мог он сам это сделать, вполне сознательно, или произойти просто несчастный случай, какая-то ошибка?
Буров взглянул на девушку озадаченно. И в самом деле, почему следует заранее предполагать, что смерть Ларичева была насильственной. Вот только синяки на руке…
– Я… поторопился, извините… – признал он. – Покамест оставим только вопрос: сам он принял опасный препарат, чтобы покончить с собой, или же речь идёт о трагической оплошности? Но остаются следы на левом предплечье. Ещё один вопрос. Интересно было бы выяснить, соответствуют ли эти следы руке кому-нибудь из подозреваемых.
– Ну как же мы смеем сейчас кого-то подозревать? Ведь ещё ничего не установлено.
– Но эти следы кому-то всё же принадлежат?
– Разумеется, но почему именно этого «кого-то» нужно обвинять в убийстве?
– Согласен. Знаете, Лера, уже поздно. Для первого дня мы нарыли больше чем достаточно. У меня ведь ещё и другие дела висят. Предлагаю прерваться и начать завтра на свежую голову. Идёт?
– Как угодно. Вы старший.
– Тогда приказываю: по домам, – с улыбкой закончил Буров, сожалея, что не может вот так сразу пригласить малознакомую, но симпатичную девушку куда-нибудь выпить чего-нибудь, потому что уже договорился о встрече с Варей. А с Варей пора было бы закругляться, так как их отношения не прогрессируют, она ждёт предложения, а Буров телится – куда спешить, если сердце ничего не подсказывает, и вообще, зависимость надоела, ещё не женат, а уже что-то должен. А как хорошо бы было закрутить сейчас роман с Лерой, такой трепетной и беззащитной…
Они вышли на улицу. В конце ноября быстро темнеет и к вечеру воздух становится по-зимнему промозглым. Но, несмотря на сумерки и холод, улицы были полны народу. Как всегда, москвичи куда-то спешили: кто на метро, кто в магазин, кто в театр… а кто с Ваганьковского кладбища домой. Пресня была для Бурова новым районом, и он пока ещё не чувствовал его «душу». Он считал, что у каждого района в Москве есть своя душа, и Пресня ему нравилась. Огорчало лишь соседство ультрасовременного Международного торгового центра и модных ресторанов вперемежку с затрапезными кирпичными домами и допотопной трамвайной линией. Напротив районного следственного отдела раньше времени пылал неон Дома паркетов. «Куда столько паркета для Москвы? – каждый раз думал он, глядя на огромное палаццо магазина. – Деньги, что ли, отмывают?»