Улики против улик
Шрифт:
Конечно, Бурову было всё ясно, но утешением это не служило, и радости особой это задание у него не вызвало. Ему стукнуло 34, а пригласили его в розыск, когда он ещё был студентом юрфака. Приглашали и в ФСБ, но он выбрал уголовку – романтик хренов. Его диплом «Разработка и проверка версий тяжких преступлений» привлёк внимание, и новоиспечённому выпускнику сразу же предложили работу в аналитическом отделе Главного управления. С тех пор вот уже семь лет его редко посылали на место преступления, использовали в основном мозги, вроде как у его книжной коллеги Каменской, и, надо сказать, Буров ещё ни разу не подвёл, всякий раз находил неожиданные ходы и решения. Он ещё мальчиком
– Вот они, полюбуйтесь: закрытые дела давно минувших дней, – кивнул он девушке, – но инстанции, пресса, родственники, друзья осаждают заявлениями, жалобами, манают, просят пересмотреть, разобраться, сообщают «новые» данные, уверяют в невиновности своих знакомых и близких. Как вам это? Вдохновляет?
Серые глаза девушки просияли и, казалось, поголубели.
– Значит, мы будем работать вместе?
– А что с вами делать, если сам Назарук вас прислал… впрочем, такой объём вдвоём легче осилить… «В конце концов, – подумал Буров, – в чём вопрос? Задание занудное, девушка симпатичная, начальство поручило…» – и он опять украдкой пробежал глазами по стройной, а скорее даже хрупкой фигуре посетительницы.
– Я на последнем курсе юрфака и пришла как будущий специалист. Пусть это дело будет моей дипломной работой.
– Твёрдо верите в невиновность отчима?
– Верю, и не только как дочь, но и как юрист…
Буров посмотрел на неё в упор и мягко улыбнулся:
– И основываетесь вы, конечно, исключительно на интуиции, на вашем личном впечатлении… Так сказать, предчувствии…
– Не только, стараюсь быть беспристрастной и рассуждать прежде всего как специалист.
– Вам известны подробности дела?
– Да, в общих чертах… Один знакомый адвокат изучал его.
– Ну и?..
– И остановился на полпути, сошёл с дистанции. К сожалению, он тоже считает, что мой отец – я привыкла называть Рубцова отцом – виновен и что именно поэтому покончил с собой.
– Ну а вы что думаете? Как… специалист?
– Действительно, все обстоятельства, изложенные в деле, говорят не в пользу Рубцова. Но расследование провели небрежно и не довели до конца. По крайней мере, я так считаю. Остались вопросы, причём отнюдь не праздные.
Буров встал, подошёл к шкафу и, порывшись в кипе, вытащил папку с надписью «Дело 558». Украдкой смахнул пыль с обложки и повернулся:
– Ладно, я так понимаю, вы мне просто передаёте распоряжение начальства. Хорошо, я займусь этим делом.
– Мы займёмся… – В твёрдом голосе девушки прозвучал не столько вопрос, сколько утверждение.
«С виду скромная, тихая, но напор…» – подумал Буров и почему-то с облегчением вздохнул:
– Чтобы иметь доступ к документам, вам надо сначала оформить постоянный пропуск в контору, небось по одноразовому пришли, потом оформить допуск в установленном порядке, извольте запастись на этот счёт бумагой из института, одного имени Назарука тут недостаточно. Ну и выходите на работу, товарищ специалист, – уже без всякой иронии улыбнулся он одной из своих естественных, из серии «неотразимых» улыбок. Девушка ему определённо понравилась.
На следующий день, туманным ноябрьским утром, в толпе, выброшенной из чрева станции метро «Краснопресненская», никто не обратил внимания на худенькую девушку с блаженной улыбкой на
– С чего начнём? – приветливо встретил её Буров, ставя чайник и всем своим видом показывая, что вчерашняя посетительница находится здесь по полному праву. Он кивнул на длинный стол вдоль стены, справа от окна: – Расчистите себе рабочее место, кресло найдём, лампа есть, канцтовары спросите в канцелярии, женщины там нормальные, не озабоченные…
Было видно, что девушка сдерживает волнение, похоже, она долго ждала этой минуты.
– В нашем деле главное – не начать, а углуб ить и закончить хорошо. – Буров пытался двусмысленно, как всегда, шутить, чтобы снять возникшее напряжение. – Вот сейчас чайку попьём, покалякаем, покумекаем… Валерия Павловна, можно я буду звать просто Лера? Ну а я Геннадий или Геннадий Васильевич, как вам удобнее…. Можно даже Гена, если получится.
– Думаю, что Лера и Геннадий будет нормально, – без особого смущения сказала девушка, принимая из рук Бурова пластиковую кружку с чаем.
На чём и порешили.
– Где всё произошло? – спросил Буров, отхлёбывая горячий зелёный чай.
Он признавал только зелёный, заваривал крепко, до потемнения, и пил с одним кусочком сахара. Хотя надо бы без. Вот только фаянсовые кружки всё забывал принести из дома, не было повода.
Лера вздохнула, как бы собираясь с силами, и, помедлив, произнесла:
– В лесу… в пансионате Главка, где работал отец, на 54-м километре по Минке, называется «Опушка».
– Когда?
– В одно воскресное утро, пять лет тому назад…
В тот день сестру-хозяйку Маргариту Зуеву некстати разбудил ранний телефонный звонок. Административный домик стоял действительно на опушке, спиной к лесу, лицом к кривой дорожке, кончавшейся через два километра платформой электрички. Ногой от буквы Т, через холл со стеклянным потолком, к адмблоку примыкал основной корпус, включавший в себя все атрибуты современного «цивилизованного» отдыха: баньку-сауну с небольшим бассейном, спортзал со снарядами для толстых животов, «трапезную», то есть место для набивания тех же самых животов обильной едой и напитками, терраску под навесом с грилем для шашлыков и восемь люксовых номеров, предназначавшихся исключительно для наезжавшего, налетавшего, набегавшего внезапно начальства или для других важных и дорогих во всех смыслах персон. Остальные смертные селились либо в собственных благоприобретённых домиках дачного типа, либо в заблаговременно снятых коттеджах этого пансионата, когда-то принадлежавшего Главку, а ныне выкупленного в собственность фирмой «Донатор». Крытая красной металлочерепицей крыша корпуса выглядела кровавым пятном и почти терялась в густой зелёной листве старых лип, которыми когда-то, в лучшие, дореволюционные времена была обсажена опушка, выстриженная посреди красивого смешанного лесного массива между Звенигородом и Рузой.
Длинный звонок странно и даже зловеще прозвучал в полумраке утра. Звук прокатился по пустому дому, заполняя все уголки. Ворча спросонья, Маргарита Зуева, сестра-хозяйка, спустилась в прихожую в ночной рубахе, сняла трубку, зевнула и недовольно выдохнула: «Да?!»
Голос на другом конце звучал невнятно, хрипло, а может, причиной тому были помехи на допотопной телефонной линии. Голос был низкий, трудно было даже разобрать, мужчина говорил или женщина.
– Говорите громче! – недовольно прокричала в трубку сердитая сестра-хозяйка. – Громче! Зла на вас нет…