Укус скорпиона
Шрифт:
– Вернусь обратно.
– Ладно, – Стрэдфорд вытолкнул свое тело из кресла и, подойдя ко мне вплотную, похлопал по плечу. – Я подумаю, как тебе можно помочь.
– Спасибо. Я знал, что вы порядочный человек, – пробормотал я.
– Ну-ну, – усмехнулся шеф и вернулся обратно к себе за стол. – Ступай. Я тебя вызову.
Я вылетел из кабинета, словно стал воздушным шариком, таким легким казалось тело, таким радостным мне виделось будущее. В дверях столкнулся с Дэвидом Нортоном, и он еще долго провожал меня взглядом, наблюдая, как я вприпрыжку бегу по коридору. А я изо
Почему даже зрелые люди иногда впадают в детство? Или радость, как и спиртное, низводит нас до уровня младенцев, которые умеют радоваться на всю катушку, не оглядываясь на какие-то, пусть пока отошедшие на второй план, но все же никогда не прекращающиеся проблемы?
И тут я наткнулся на Кэрол. А когда увидел ее глаза, радость моя улетучилась, словно аммиак, вырвавшийся из резервуара – столько презрения было в ее взгляде.
– Значит, это из-за вас меня вызывает шеф, – не столько спрашивая, сколько утверждая, произнесла она. – Не думаю, что вы взвесили все «за» и «против». Но теперь уже поздно что-либо менять. Глупец…
– Но вы же еще вчера понимали, что вас ждет, – в моих словах было столько наивного удивления, что мисс Тренси расхохоталась:
– Бедненький и несчастненький! Один он попал под жернова системы. Нужно было радоваться тому, что вам предложили. Это самые мягкие жернова из всех возможных. Теперь же вас ждет кое-что пострашнее, чем работа виртуальным курьером…
– Глупости! Я добьюсь правды, чего бы мне это не стоило, – зло выкрикнул я.
– Кто спорит? Только цена, которую вы за это заплатите, будет гораздо выше возможного приза.
Я повернулся и, не говоря больше ни слова, двинулся было дальше по коридору, но остановился, сознавая, что она все-таки смогла посеять во мне зерно сомнения… Резко крутнувшись на каблуке, я рванулся вдогонку за Кэрол.
Зачем? Я и сам не знал. Но мисс Тренси успела уже зайти к Стрэдфорду. Пришлось мне остановиться чуть поодаль от его кабинета и, опершись спиной о стену коридора, дожидаться или ее возвращения или вызова шефа.
Прошло минут двадцать, а Кэрол все не появлялась, да и Стрэдфорд не давал о себе знать. Я уже истомился ожиданием. Честно говоря, в эти минуты меня больше всего интересовала собственная судьба, и не было мне дела до Тревор-Тренси-Клейн и всех прочих клонов вместе взятых. Нет, любопытство все же оставалось, но постепенно оно притуплялось, ибо свой смокинг всегда дороже. Мыслями я давно перенесся в Нью-Йорк, просчитывая каждый шаг, который мне предстояло сделать на пути к свободе. Я так увлекся этим, что не заметил, как подошел Бруно.
– Эй, атлант, – произнес он. – Ты чего это прилип к стене, боишься, что она обвалится?
Я невидящими глазами посмотрел на коллегу.
– Не дрейфь! – продолжал Филетти. – ЦРУ строило свою вотчину на века, если не на тысячелетия.
Наконец, я сфокусировал на нем взгляд и улыбнулся.
– А, это ты, любитель макарон и острых соусов. Опять опоздал?
– Куда? – встрепенулся Бруно.
– На службу, разумеется.
– А-а, – итальянец махнул рукой. – Я, вообще,
– Ну так скажи это Стрэдфорду.
– Ага! Сам скажи.
– Слушай, отстань. Меня сейчас интересует нечто другое.
По моей радостной физиономии Бруно понял: что-то произошло.
– Тогда выкладывай, – сказал он. – Ты же знаешь, что итальянцы больше всего на свете любят сплетни.
– Это не сплетни.
– Еще лучше. Только пошли отсюда, мне возле кабинета шефа становится как-то не по себе. С тобой этого не происходит?
Я улыбнулся, и мы двинулись вдоль коридора к небольшой, но уютно захламленной стараниями Филетти комнате, где, собственно, и положено нам было находиться в ожидании виртуальных вылазок.
Наши «апартаменты» располагались рядом с экипировочной раздевалкой. Далее шли складские помещения и гигантское бомбоубежище, предназначенное для эвакуации правого крыла здания. Короче говоря, в этом закутке, кроме курьеров, никто не обитал, что нас вполне устраивало. Как говорят в армии: «Подальше от командира, поближе к сортиру». А мудрость народа – это мудрость всей нации.
Мы ввалились в свою резиденцию, изрядно напугав осоловелого от сна Смита.
– Дрыхнешь! – заорал Бруно. – Интересно, чем ты всю ночь занимался? Опять девочки?
Эдди благодушно улыбнулся, безуспешно пытаясь разлепить непослушные веки.
– Надо, надо умываться, если хочешь бодрым быть, – промямлил он.
– И еще предохраняться, раз не хочешь СПИД лечить, – гнусаво допел я куплет дурацкой, но почему-то ставшей шлягером песенки.
Эдди поднялся с дивана, который мы с Бруно сперли в прошлом месяце у интенданта, и отправился в ванную комнату. Я плюхнулся на его место, а Бруно отправился к холодильнику за пивом, запасы которого мы не забывали периодически пополнять. Кинул одну банку мне, вторую откупорил сам и спросил:
– Что у тебя за известия? Выкладывай побыстрей, пока я не занялся этой рухлядью, – и он кивнул на свой стол, где глыбой застыла куча металлолома, еще недавно называвшаяся компьютерной техникой.
– Вчера я был у мисс Тренси, – начал я и запнулся, прерванный репликой итальянца:
– И всего-то? Нашел, чем удивить.
– Да я не о том, – разозлился я. – Знаешь, кто такая наша мисс Тренси?
– Богатющая суч…
– Заткнешься ты или нет! – рявкнул я.
– Все-все. Понял, не прав, молчу.
– На самом деле, Тренси – это Маргарет Тревор.
– Кто?
– Я же тебе рассказывал. По ее милости я оказался здесь.
– Ага, припоминаю. Так ты хочешь сказать… Погоди… Ты же ее… того…
– Оказывается, я убил всего-навсего ее виртуальный клон.
И тут до Бруно дошло окончательно. Он выпучил глаза.
– Ты хочешь сказать, что та страшилка стала теперь Кэрол? Боже мой, вот это поворот сюжета!
– Вот именно. Всей правды она не сказала, однако, я ее раскусил. Но даже не это главное. Пойми, теперь все меняется коренным образом!