Укротить сердце

Хантер Ава

По ее лицу пробегает тень.

– Я просто… стараюсь не думать о будущем. Я знаю, что это легче сказать, чем сделать, но я стараюсь жить настоящим. Я благодарна за каждый прожитый день, потому что никогда не знаешь, как долго это продлится.
– На короткую секунду ее глаза затуманиваются, затем она улыбается.
– Я думаю о своем подсолнухе.

– О чем?

– Подсолнух и терн. Это игра, в которую мы с братом играем с самого детства. «Подсолнух дня» - это что-то радостное, что случилось за день. А «терн» - это какое-то дерьмо. —

Ее глаза загораются, она встает и пересаживается на столик напротив меня. Наши колени соприкасаются, это всего лишь легкое касание, но внутри у меня вспыхивают искры.
– Вот. Сделай это.

– Руби…

– Давай, - уговаривает она.
– Попробуй. — Затем моя рука оказывается в ее ладони, и она кладет ее на свое теплое бедро… - Расскажи мне о своем сегодняшнем подсолнухе.

Я хмыкаю.

– У меня его не было.

Она хмурится, ее носик морщится от этого движения, и будь я проклят, если она не выглядит мило.

– Чарли, всегда есть подсолнух.

– Не сегодня.
– И уже чертовски долгое время.

Руби садится ровнее, решив вытянуть из меня что-нибудь.

– Тогда твой терн?

Я хочу отказаться, оттолкнуть ее, зарычать, но, пока она смотрит на меня своими большими голубыми глазами, я проигрываю эту битву.

Что-то подсказывает мне, что с этой женщиной я всегда буду проигрывать.

– Не только видео угрожает ранчо, - говорю я, и Руби приподнимает брови.
– На нас нацелились несколько крупных застройщиков. Та машина, которую ты видела на прошлой неделе, - эти люди хотели купить ранчо. Я отказался, и они разозлились. Но… иногда я думаю, что мне следовало согласиться.

– Почему?

– Из-за моих братьев.
– Я опускаю взгляд на ее руку, прошлое накрывает волной воспоминаний.
– Иногда я думаю, что им было бы лучше в другом месте. Они все последовали за мной в Монтану. Бросили все, чтобы помочь мне. Форд играл в высшей лиге. Дэвис служил в армии.

Руби сжимает мою руку.

– Почему они последовали за тобой?

Я наклоняю к ней горлышко своего пива.

– Почему ты бежишь?

Она вызывающе вздергивает подбородок.

– Кто сказал, что я бегу?

– Я. Так почему?

– Почему это ранчо называется «Беглец»?

Отлично. Принято к сведению. Ее отказ сказать мне, почему она здесь, беспокоит меня больше, чем я готов признать. И все же. Это ее право.

Я выдыхаю.

– Это не то, на что подписались мои братья, и они застряли здесь из-за меня.

– Ты любишь это ранчо, - говорит она.

– Люблю. Но своих братьев я люблю больше. Иногда то, что я с ними делаю… Если бы я продал ранчо, каждый мог бы вернуться к своей жизни.

Глаза Руби округляются от моего откровения.

– Ты им это говорил?

Мне требуется секунда, прежде чем я могу посмотреть на нее.

– Нет, - мрачно отвечаю я.
– Я не хочу, чтобы они беспокоились обо мне. Они и так достаточно сделали.

Черт.

Я

чувствую себя выпотрошенным. Впервые я вслух признаю, что чувствую себя чертовски виноватым. Эта девушка с широко раскрытыми глазами продолжает терзать мое сердце и разрушать все мои ожидания. Она слушает так, будто ей не все равно. Как будто она понимает.

– О, Чарли, - вздыхает Руби. Она сжимает мою руку во второй раз, и я крепче обхватываю ее ладонь, чтобы она никуда не могла деться.
– Ты должен им сказать.

– Да.
– Я киваю ей.
– Когда-нибудь.

На мгновение единственным звуком в доме становится ритмичное вращение стиральной машины.

– А что насчет тебя?
– спрашиваю я, прочищая горло.
– Каким был твой подсолнух?

Она задумывается.

– Знаешь, что? То, что происходит сейчас. Этот вечер, - решает она и одаривает меня ослепительной улыбкой.
– Мне нравится разговаривать с тобой, ковбой. Когда ты не кричишь.

Черт. Удар прямо в сердце.

Я не привык к такому. Когда рядом есть кто-то, с кем можно поговорить. После долгого дня, проведенного на ранчо, я обычно пью пиво, разбираюсь с бумагами и заваливаюсь спать. Я не провожу ночь в разговорах с красивой женщиной. Руби берет мою логику, здравый смысл, распорядок дня и разбивает их вдребезги.

– Я обещал, - выдавливаю я из себя, наклоняясь вперед.
– Я не буду кричать, Руби. Только не на тебя. Никогда больше.

Прежде чем я успеваю остановиться, я провожу ладонью по ее руке и обхватываю ее тонкое запястье. Мои грубые пальцы касаются ее нежной кожи, нащупывая пульс, который бьется в этом месте, и между нами словно натягивается нить.

Руби издает тихий стон, и мой член подпрыгивает в штанах.

Мы слишком долго сидим, уставившись друг на друга, ее рука все еще в моей. Мои легкие горят. Я чувствую биение ее сердца, пульсирующего на кончиках моих пальцев.

Руби наблюдает за мной сквозь прикрытые веки.

– Чарли, - шепчет она.

Мой взгляд падает на ее пухлые красные губы. Не в силах сдержаться, я заправляю прядь золотисто-розовых волос ей за ухо. Затем я провожу рукой по ее высокой скуле. Ее длинные ресницы удивленно трепещут. В этих красивых голубых глазах горит пламя желания. Вместо того чтобы отстраниться, Руби наклоняет голову, позволяя мне обхватить ее лицо ладонью.

К черту.

Я наклоняюсь, готовый прильнуть к ее губам, когда из коридора доносится сильный грохот.

Я напрягаюсь и замираю.

Руби отшатывается назад, ее щеки пылают розовым румянцем.

– Стирка. Мне нужно вытащить белье.

Очаровательно взволнованная, она вскакивает и быстро исчезает в коридоре. Покачивание ее бедер, изгиб ее задницы заставляют мое тело реагировать так, как я и не подозревал, что могу.

Черт.

Мышца пульсирует в моей челюсти. Я борюсь с собой, голова против сердца против члена.