Укротить сердце

Хантер Ава

– Хорошо, - соглашаюсь я. Когда я устраиваюсь рядом с ним, я слышу его ровное дыхание.
– Я посмотрю отсюда.
– Я поднимаю на него глаза.
– Теперь ты можешь отпустить меня, ковбой.

Он сглатывает, и атмосфера между нами накаляется. Мой пульс бьется быстрее при виде сурового гнева и невольного беспокойства на его лице.

Наконец он убирает свою большую руку с моей талии и скрещивает руки. Напряжение немного спадает с его лица.

После этого между нами воцаряется комфортная тишина, и мы с Чарли стоим, любуясь пейзажем, единственными свидетелями которого мы являемся.

–

Это ранчо «Беглец», - говорит Чарли с гордостью в голосе.
– То, ради чего все и затевалось.

Я вижу, что он пытается мне показать. Люди. Красота. Дикая природа.

Все, что его волнует, находится на этой земле под нами.

– Скажи мне, почему, - говорю я серьезно и кладу ладонь на его плечо.
– Скажи мне, почему ты любишь это, Чарли.

Он смотрит на меня, на его челюсти пульсирует мускул, и наши взгляды встречаются. В его васильково-синих глазах вспыхивает пламя.

Сначала я думаю, что опять задела его за живое, что меня ждет очередное ворчание и холодный отказ, но глубокий голос Чарли звучит так, словно надо мной разворачивается рулон бархата.

– Это не для всех, - начинает он.
– Любить землю. Но когда что-то создано для тебя, ты это знаешь. Ты это чувствуешь.
– Он глубоко вздыхает и смотрит вдаль. Его лицо смягчается.
– Я люблю эту землю не потому, что она моя, невозможно обладать этой дикой красотой. Я люблю ее, потому что она живая. Потому что ее нельзя приручить. Это чувствуется в воздухе. В лучах солнца, поднимающегося над лугом. Когда я встаю утром, я просыпаюсь вместе с ней. А когда мой рабочий день заканчивается, я ложусь спать. Земля говорит с тобой, придает смысл твоему существованию. Она поддерживает тебя, даже когда ты готов сдаться. Верить в землю - значит верить в себя. Это значит, что ты делаешь что-то стоящее то время, которое отведено тебе в этом мире.

На секунду у меня перехватывает дыхание.

Этот человек, его слова притягивают.

Он дает тебе цель в жизни.

– Мне это нравится, Чарли, - говорю я ему, прижимая руки к своему бешено колотящемуся сердцу.
– Мне нравится твое ранчо. И мы его спасем.

Когда я поворачиваюсь обратно, наши руки касаются друг друга, и меня затапливает теплом.

Чарли смотрит вниз, словно тоже это почувствовал. В воздухе что-то изменилось. Электричество между нами.

Он сглатывает несколько раз, так ничего и не ответив.

Я смотрю на него. Он стоит против солнца, его красивое лицо скрыто тенью, но я все равно вижу его. В его глазах - гордость. Но есть и что-то еще. Страх. Какая-то грусть.

Грусть, которая была у меня до того, как я приняла решение.

Печаль, которая ассоциируется у меня с потерей.

Я видела ее на лице отца.

Его хрипловатый голос нарушает тишину.

– Ты сгоришь, - говорит он и надевает свою ковбойскую шляпу мне на голову.

В этот момент я чувствую себя присвоенной.

Сердце замирает в груди.

Может ли сердце перегреться?

Может ли сердце биться для одного человека?

Думаю, мне стоит узнать ответы на эти вопросы как можно скорее.

–

Как поживает подсолнух?
– спрашивает Макс. Его кошка, Пеппер, мяукает в трубку.

– Я сегодня ходила в поход.

Босиком я ступаю по прохладному твердому дереву. После прогулки Чарли подбросил меня до коттеджа. Теперь пора приниматься за работу. Мне нужно составить календарь мероприятий в социальных сетях и позвонить Молли, моей знакомой в агентстве туризма класса «люкс». Используя своих инфлюенсеров¹⁸, она может привлечь внимание к ранчо. Возможно, она отправит кого-нибудь сюда на экскурсию, что было бы просто замечательно.

Когда я поняла, почему Чарли любит ранчо, увидела его красоту, то захотела бороться за него еще сильнее. Я чувствую личную заинтересованность в том, чтобы помочь Чарли Монтгомери и его братьям сохранить эту землю, которая так много для них значит.

– Рубс. Прогулка в горы?

От очевидного упрека в голосе Макса я закатываю глаза.

– Я могу ходить в походы, идиот. Я шла медленно и спокойно, только чуть не свалилась с горы.

Он не смеется.

– Есть трепетание?

– Нет, - вру я, отказываясь чувствовать себя виноватой. Вчерашний эпизод едва ли считается. Потери сознания не было, пульс не превышал 180. Даже после сегодняшней прогулки я лишь слегка запыхалась.

Я в порядке. В полном порядке.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Я вздыхаю и выхожу из дома, чтобы постоять на крыльце. Солнечные лучи преломляются, окрашивая поле в розовые и фиолетовые тона. Группа смеющихся гостей бредет по гравийной дороге с удочками в руках.

– Я в порядке, Макс. Давай не будем говорить обо мне. Давай поговорим о горах, которые я видела. О лошадях, которых я гладила. Они на ощупь как бархат, знаешь ли.

– Похоже, ты счастлива, - нехотя признает он.

– Я счастлива.

Действительно счастлива, думаю я, когда наблюдаю за Чарли через большое окно его дома.

– Пока ты в безопасности, я не буду волноваться.

– Хорошо. Как папа?

– Если бы ты ответила на его звонок, ты бы знала.

– Ты прав, - шепчу я, чувствуя, как меня переполняет чувство вины. Как бы я ни скучала по отцу, по нашему вечернему распорядку, состоявшему из салата с маслом, домашнего куриного супа с лапшой и реалити-шоу, как бы ни скучала по своему саду, полному наперстянки и лаванды, я совершенно не могу с ним разговаривать. Печаль в его голосе заставит меня вернуться домой. Смс - это все, на что я сейчас способна.

И даже это причиняет боль.

– Мы скучаем по тебе, Рубс.
– Голос Макса звучит сквозь треск на линии.
– Избавься от того, что тебя гложет, а потом возвращайся домой.

Мой взгляд возвращается к Чарли.

Что-то подсказывает мне, что избавиться от этого ковбоя будет не так-то просто.

Глава 12

Чарли

Одиннадцать.

Именно столько раз Руби вздыхала во время нашего сегодняшнего похода. Сладкие, полные благоговения вздохи, которые заставляли мой член напрячься, а сердце - забиться в горле.