Укротить хищника
Шрифт:
— Дай трубку Свете! Она там рядом?
— Рядом только домработница.
— Давай тогда её! — посмотрел на Петровича и Витька, которые не сводили с меня взглядов, полные тревоги и настороженности.
Через несколько секунд услышал взволнованный голос Инны Викторовны.
— Сергей Владимирович, охрана не выпускает…
— С самого начала начните историю, — перебил свою домработницу. От страха и злости аж сам почувствовал, как заскрипели зубы, когда сжал челюсть, пытаясь не заматериться в слух.
— Сегодня после обеда стало мальчикам плохо, — торопливо
— Почему мне не позвонили?! — практически прорычал я.
— Мы даже не подумали об этом — всё время возле мальчиков крутились с ней. Да и Света сказала, что такое бывает у Ивана, когда он переест сладкого. А они сегодня очень много сладкого пирога съели, который я испекла.
— И что было дальше? — дрожащий голос Инны Викторовны, казалось она сейчас расплачется, заставил меня говорить спокойно и тихо.
— Скорая приехала, врач сделала укол Ванечке, чтобы рвоту остановить. И посоветовала в больницу поехать — понаблюдать ночь за ними и провести обследование завтра. Света собрала мальчиков, и они сели в машину скорой помощи, а охрана без вашего разрешения не выпускает их.
— Передайте трубку охране, — услышав голос начальника охраны, отдал распоряжение. — Выпускайте и следом за ними. Потом позвонишь и скажешь в какую больницу их увезли, а я уже туда подъеду. Я думаю, не надо говорить… — мой тон стал таким угрожающим, что мне даже не дали договорить.
— Я понял вас, Сергей Владимирович. Пацаны всё время будут под нашим присмотром.
Всю дорогу до больницы я чувствовал непонятную для меня тревогу.
То, что переживал за мальчиков — с этим всё как раз понятно было. Я уже воспринимал их, как своих племянников и начинал…любить.
Но смущало другое. Ощущение того, что что-то не так, накатывало волнами — то отступало, то обрушивалось на меня с такой силой, что невольно начинал смотреть по сторонам, выискивая глазами угрозу.
Такие ощущения я испытывал только в тюрьме. И именно то, что на зоне я действительно находил эту угрозу, доверяя этим чувствам, не давало мне уверенности, что сейчас я ошибаюсь.
Подъехав к зданию больницы, я увидел одного из людей из охраны. Пока мы — я и Петрович — шли в сторону входа в неё, он ввел нас в курс дела: необходимые анализы уже все сделаны, и в данный момент пацаны и Света находятся в палате, а вот охрану никто не пускает в отделение.
Разговор Петровича с дежурным врачом в приёмнике и нас пропускают. Адвокат с врачом направились в кабинет последнего — как я понимаю, обсудить размер материальной
помощи, которую мы окажем этой больнице, чтобы нам не ограничивали передвижения по больнице.
Меня же, облачив в белый халат, медсестра провела в отделение и сопроводила до нужной палаты.
— Дальше я сам, — оповестил медсестру, открывая дверь и заходя во внутрь.
Окинул быстрым взглядом комнату: пять кроватей, две из которых были пустыми, на одной сидела Света, а на оставшихся двух под одеялом лежали близнецы. Судя по их неподвижности, понял,
При моём появлении девушка подняла голову, смотря устало и потерянно.
Молча дошел до неё и, взяв за руку, потянул на себя, заставляя встать. Она даже не сопротивлялась, когда я обнял её и прижал к себе.
Всхлипнув, Света уткнулась мне в плечо, зажимая в ладошках ткань белого халата на мне, и заплакала — вздрагивая всем телом и очень тихо, стараясь, видимо, не разбудить своим плачем близнецов. Понимание того, что даже сейчас она заботилась о мальчиках, заставило почувствовать непонятную тяжесть где-то в районе груди.
— Ну всё-всё… — пробормотал я, зарываясь лицом в её волосы, одной рукой прижимая за талию к себе, а второй успокаивающими движениями водил по спине. — Перестань…всё будет хорошо…
Я говорил и говорил, пока не почувствовал, что всхлипы стали звучать всё реже и реже, а её тело перестало дрожать.
— Я так испугалась, — были её первые слова, которые она произнесла поднимая голову и смотря мне в глаза.
— Что случилось-то? — не выпуская её из плена своих рук, спросил тихо.
— Они втихаря в один присест съели половину огромного пирога, — лицо девушки скривилось, словно от боли. — Их иногда раньше тошнило, когда они сладкого переедали — желудки слабоватые — пару раз даже рвало, но всегда после таблеток, которые мне педиатр посоветовал давать в таких случаях, всё было нормально. А сегодня не помогло — Ваньку рвало и рвало… — голос стал надрывным, но она глубоко вздохнув, продолжила. — И я не знала, как это остановить, поэтому вызвала скорую.
— Почему мне не позвонили?
— Я…не думала, если честно, в тот момент вообще ни о чём другом, — смутилась Света, отводя взгляд в сторону.
— Ладно, понял я, — проворчал я смущенно, выпуская её из объятий и отступая на пару шагов назад.
Раздался звук открываемой двери и в палату зашел Петрович. Увидев, что пацаны спят, кивнул нам, показывая, чтобы мы с девушкой вышли в коридор.
— Я договорился о том, чтобы ты, Светочка, переночевала здесь с мальчиками, а утром они выпишут вас, — сразу же стал говорить адвокат, как только мы оказались за пределами палаты. — Судя по всему, ничего страшного. В выписке будет расписан курс лечения и, как я понял, недели три строжайшая диета, — увидев мой вопросительный взгляд и поняв, что именно меня интересует больше всего, он продолжил. — Врач разрешил одного человека из охраны оставить возле входа в отделение, остальные будут снаружи.
Меня это не совсем устраивало, но пришлось смириться с тем вариантом, который предложил Петрович.
Отъезжая от больницы, я обернулся и посмотрел на окна второго этажа, где, по моим расчетам, находилась палата с пацанами.
Опять это противное ощущение…
Ночь спал урывками, постоянно просыпаясь и проверяя, сколько время. Не удивительно, что утром спустился не выспавшийся, злой и раздраженный. Чуть не послал матом домработницу, предложившей мне позавтракать. Сдержался, понимая, что она не виновата во всей этой ситуации в целом и в том, что я не в настроении.