Укроти мое сердце
Шрифт:
Глава 17
Сознание медленно возвращалось в разгоряченное страстью тело. Осознание случившегося накатило волной стыда и злости на саму себя. Как я могла вот так запросто поддаться порыву? Позволить чувственности затмить гордость?
А ведь совсем недавно я приняла решение покинуть Лаэс и забыть о Хане. Вернуться домой и начать жизнь заново, не оглядываясь на прошлое.
Силясь запомнить, позволила себе в последний раз провести ладонями вдоль сильного и мужественного
– Чертова жара!
– объявила я, высвобождаясь из объятий. Достаточно, иначе не смогу оторваться никогда.
Хан не сопротивлялся, но отпустил с явным сожалением. Позволил отплыть на другой край бассейна. С головой нырнул под воду и надолго замер на дне.
Когда я начала беспокоиться, из воды показалась его блестящая макушка. Ловким прыжком Хан покинул бассейн и поспешно оделся. Занял прежнее место в кресле и, глядя куда-то в потолок, сообщил отсутствующим тоном:
– Прости, я не должен был так поступать.
Мой воинственный настрой мгновенно улетучился. Да как этот желтоглазый смеет сожалеть о случившемся?! Не он ли несколько секунд назад ласкал меня так, словно я была самой дорогой ценностью в его жизни? А теперь вот сидит и рассуждает о близости так, точно сожалеет.
– Ничего, переживу, - отозвалась я, стремясь вложить в слова как можно больше равнодушия.
Если для Хана произошедшее ничего не значило, то и я страдать не стану. Много чести тосковать по тому, кто не готов тебя ценить.
«А ты чего ждала?
– ехидно спросила моя гордыня.
– Признаний в любви и клятв в вечной верности?»
«Так ты же первой оттолкнула его», - напомнила совесть.
Ни ту, ни другую я слушать не собиралась. Обмерла, словно очутилась в Антарктиде. Несмотря на жару, почувствовала, как кровь заледенела в жилах. Дыхание замерло, и, кажется, остановилось сердце.
– Не думай, что мне не понравилось, - вновь подал голос Хан.
– Напротив, понравилось настолько, что я боюсь повторения. После этого уже не смогу тебя отпустить. Но на Земле тебе будет лучше. Из-за меня и так пострадали многие, не хочу включать тебя в этот скорбный список.
– И как всегда, моим мнением не интересуешься, - перебила я.
– Понимаю, мы из разных рас... И ты все еще не простил мне то, что я человек.
Хан подбежал ко мне, подхватил подмышки и рывком вытащил из воды. Поставил перед собой и обжег горячим взором.
– И думать так не смей!
– предупредил с яростью.
– Твоя раса не имеет для меня значения. Я готов простить тебе все, что угодно. Можешь взять нож и перерезать мне глотку, только не осуждай. Дело не в том, что ты землянка. А в том, что я не Антерианец.
Сказав это, он отпустил меня. И выбежал прочь, оставив в одиночестве. Гулкое эхо его шагов раздалось в коридоре, постепенно удаляясь.
А я стояла и смотрела ему вслед, не имея сил шевельнуться. Вода тонкими струйками стекала к ногам,
Лишь спустя какое-то время я осознала, что стою обнаженная посреди незапертой комнаты. Пришлось наскоро одеваться. Но упрямый костюм для выступлений не желал натягиваться на влажную кожу.
Пришлось немало повозиться, справляясь с непослушной тканью. Едва ли не акробатический трюк - изогнуться так, чтобы защелкнуть все застежки и расправить все складки. Во время его выполнения мой взгляд привлекло небольшое окошко, выходящее в коридор. Только сейчас я его приметила. Небольшое, округлое, помутневшее. Мне почему-то показалось, что сквозь него кто-то смотрит.
Неужели кто-то из команды наблюдал за нашей с Ханом близостью? Стыд горячей волной прокатил по телу. Но неловкость быстро сменилась раздражением. Я метнулась в коридор и поспешила к тому отсеку, куда выходило окно.
Бежала так, как никогда в жизни. Словно ядовитая стрела, выпущенная из лука.
Но не успела, любитель подсматривать успел скрыться в другом отсеке и закрыть за собой переборку.
У меня не было доступа к сердцу корабля, где находились двигатели и панели управления системами жизнеобеспечения. И все же подозрительный скрип не послышался. Такой издавал только протез Анкора. И только он мог пойти на такую подлость, как подсматривать за другими членами экипажа.
Пнув закрытую перегородку, я яростно выругалась. Но предпринимать что-то было поздно и бессмысленно. Потому пришлось собрать волю в кулак, задрать голову и решительной походкой покинуть место позора. Не моего, а Анкора, нагло вторгшегося в чужую жизнь. Пусть бесится и завидует. Друг, каким бы близким он не был, не сможет заменить Хану женскую любовь и тепло.
Выступление перед криптонцами прошло успешно. Мы получили хорошую плату и позволили себе еще один торжественный ужин. Но разговор за столом не клеился. Кажется, разлад между мной и Ханом сказался и на остальных членах команды. Молчал он и молчала я. Отводила взгляд, когда поворачивал голову в мою сторону. Не хотела, чтобы заметил боль и тоску в моих глазах.
Дождавшись, пока все поедят, я собрала тарелки и понесла их в мойку. Хан хотел было последовать за мной, но Анкор увлек его в капитанскую рубку, сказав, будто там что-то сломалось. Ему не верила. Наверняка этот уродец использовал ответственность капитана как предлог, чтобы отгородить от меня Хана. Не дать поговорить и примириться.
– Давай, я помогу, - вызвался Ирон.
– Оборудование убрано, костюмы чинить не надо. Так что командуй, Пантера.
Добрый и простодушный циклоп действовал на меня как таблетка успокоительного. Если рядом с Ханом я становилась необузданной и дикой, то рядом с Ироном могла позволить себе быть рассудительной и мирной.