Украшения строптивых
Шрифт:
— Князь! Господин! — Молоденький розовощекий катафракт подбежал, придерживая болтавшийся у бедра меч. — Высокий князь Лисей! Большая удача! Мне приказали осмотреть место под северной стеной, по обоим берегам рва… Я нашел… там видна кровь! Прямо на траве и на песке! Видимо, злодей все-таки ранен!
Парнишка прямо сиял. Очевидно, это его первый успех по службе.
— Дружище… ты молодчина, — сказал я. — Теперь подумай и скажи: ты ничего не напутал?
Катафрактик вытянулся во фрунт, тряхнул обильными черными кудрями
— Этого не может быть, — сказал Данила. — Ни одна стрела не задела волшебника. Я видел.
— Берег забрызган свежей человеческой кровью! Я свидетельствую! Я не сумасшедший! — Кажется, молодой дружинник готов был расплакаться.
— Может быть, чародей поранился, приземляясь в прыжке? — Десятник Неро пришел на помощь подчиненному.
— Как тебя зовут, дружище? — Я приблизился и взял бронированного юношу за могучее предплечье.
— Мегалос Кириллос, — гаркнул розовощекий.
— Послушай, Кирюша… — Я строго склонил голову. — А где твой шлем?
Молодец потупился.
— Шлем украден неизвестными! Позапрошлой ночью! — рапортующе гаркнул Неро, подскакивая. — Катафракт Мегалос понес наказание за беспечность!
— У меня к тебе дело, Кирюша. — Я поправил золоченую бляху, сцеплявшую модный сиреневый плащ на груди воина. — Ты любишь охоту?
— Обожаю, высокий князь!
— Тогда слушай мой приказ. Сними этот замечательный доспех, надень что-нибудь темное, неприметное. Прихвати приятеля из твоего десятка, найми славянского проводника посмышленее и раздобудь свору гончих псов… тех, что умеют держать кровавый след. Ты меня понимаешь, Кирилл?
— Ясно понимаю, высокий князь! — Карие глаза дружинника загорелись. — Прикажете начать охоту?
— Начинайте. — Я протянул ему серебряную гривну. — Да не раздувайте так ноздри, катафракт Мегалос. Если справитесь, сделаю вас чашником. Только не думайте, что охота превратится в забаву. Будьте осторожны: я посылаю вас выследить логово крупного зверя. Не вздумайте травить его. Пройти по следу, пронюхать берлогу — и послать мне срочное сообщение с почтовым голубем. А сам — в кусты, ясно? Твое дело — гончее, а борзых я пущу позже.
— На мой взгляд, сегодняшнее покушение можно трактовать однозначно: княжич Рогволод-Посвист намерен отбить у меня Жиробрег, — сказал я, когда руководящий совет снова собрался в горнице. — Давайте вспомним: прежде чем спустить тетиву, террорист закричал, что это «подарок от княжича Посвиста». Далее: все мы видели горбатого Плескуна. Как известно, он тесно связан с бандой Рогволода…
— Верно, — кивнул царь Леванид. — Горбун помогал воровскому княжичу грабить мой караван. Поджигал лодьи фальшивым пламенем.
— Фальшивым пламенем? — Данила отвлекся от тарелки со щами. — Любопытно. Незнакомая магия. Видимо, у Плескуна имеется волшебный инструмент вроде бузинного посоха или жезла наваждений.
— Еще
Босята запыхтел, вскочил со стула, вытер блестящую лысину, развернул бересту дрожащими пальцами и зачел:
Ввечеру во град вошедша двадесет конны тяжкобронны греки да дюжина слоувенски гриди. За ночь подыдоша два страховиты порока метательны да десет стрельцы Алыберсти. Стара жиробрежска дружина бысть во граде двадесет душ ныние под стязи Лисея Грка.
— Это же разведданные о нашем гарнизоне! — улыбнулся Данила.
— Точно так, господа. — Я поднял указательный палец. — Княжич Рогволод готовит нападение на Жиробрег. Нам нужно опередить его. Выяснить местонахождение банды и — накрыть партизан катапультами.
Царь Леванид поморщился, но смолчал.
— Не знаю, — буркнул Данила, вяло мотая ложкою во щах. — Подозрительно…
— Что именно?
— На провокацию похоже, вот что. Дружинник-киллер знал, что идет на смерть, — зачем взял с собой бересту? Специально, чтобы мы нашли и прочитали?
— Изви-ините… — раздался слабый голос у меня за спиной. — Мо-ожно сказать?
Эти слова произнес мальчик, прислуживавший у стола — он собирал грязные чашки. Я пригляделся — мальчик был знакомый. Его звали Мяу. Тощий финский паренек, которого я встретил в самом начале Игры у разоренного Мокошьего чтища.
— Мяу… ты умеешь говорить по-славянски?
— Немного, — сказал Мяу, моргая бесцветными глазками.
— Говори, милое дитя, — любезно разрешил царь Леванид.
— Тыулла мякине пая. Кумвале каллая сторррпа. Паавалу куруя…
— Ясно, — перебил я. — Десятник Неро, пригласите со двора переводчика-мохлюта.
Привели всклокоченного мохлютского невольника, заросшего рыжевато-серой бородой по самые брови. В бороде мигали такие же голубоватые глазки, как у Мяу. С неприязнью поглядывая на юного соплеменника, толмач перевел:
— Мальчик хоча говорить. Мальчик служи стары хозяина, слышал беседа. Беседа два волхва. Один волхва зови Куруя. Друг волхва зови Плеска. Куруя говори: я хожу ломать божница. Плеска говори: зачем. Куруя говори: князя грека манить из деревня Санда прочь. Плеска говори: зачем. Куруя говори: грека из Санда уходи, Чурила в Санда заходи.
— Замечательно, — вздохнул я. — Раньше не мог сказать… Я и сам осознал недавно, что разорение святилища было задумано единственно для выманивания из Санды моего гарнизона.
— Плеска говори: ай хорошо, — продолжал меж тем переводчик. — Тогда Куруя говори Плеска: ты ходи Жиробря. Плеска говори: зачем. Куруя говори: войска встречай. Войска ворота отворяй. Так мальчик говори.
— Это бессмыслица, — вздохнул алыберский царь Леванид и скрестил на груди длинные коричневые руки в золоченых рукавах.