Украденный экстаз
Шрифт:
Дальше они поехали чуть веселее. Лина время от времени оглядывалась назад, ведь она оставила на ранчо свои разбитые мечты о счастье, оставила начинающуюся дружбу с любопытной девочкой. Лина надеялась, что Лори не отчается и не вернется вновь под крылышко своей безмозглой и злой матери.
Лори поняла, что случилось что-то страшное еще до того, как карета развернулась и остановилась перед домом. На веранде мгновенно появился отец и спросил, не знают ли они, где Лина, ей очень трудно было сохранить невозмутимость, но она спокойно вылезла из кареты и направилась в дом. И тут
«Мне очень жаль, что я вынуждена уехать, не попрощавшись. Сказать по правде, мне вообще очень жаль уезжать отсюда, стоит только подумать, что мы могли бы стать друзьями. По-моему, у нас все шло к этому. На случай, если в этот раз «мама ничего не скажет», знай, что уезжаю я потому, что Хантер любит Патрицию Спотфорд и собирается жениться на ней. Твоя мать показала мне письмо, которое Хантер написал ей, там он ей и сообщает обо всем этом. Как только я немного успокоюсь и приду в себя, то постараюсь написать тебе. Пожалуйста, не прекращай искать ответы на свои вопросы и старайся смотреть на мир собственными глазами.
С любовью, Лина».
Лори медленно опустилась на кровать. Она снова и снова перечитывала записку. И каждое слово заставляло ее вспоминать беседу матери с Патрицией Спотфорд. Во внезапном исчезновении Лины виноваты эти две опытные интриганки. Это их козни. Лори могла бы поклясться чем угодно.
Зажав записку в руке, Лори пробормотала:
– Я непременно продолжу искать ответы на свои вопросы, Лина. И когда Хантер вернется домой, они у меня уже будут!
– Будь оно все неладно! Как можно столько затягивать такое очевидное дело? – возмущался Хантер, проходя в салун вслед за Себастьяном и Оуэном.
– Вот за это адвокат и получает столько, сколько тебе и не снилось, – буркнул в ответ Себастьян.
Хантер мысленно проклинал все адвокатское племя, пока они искали свободные места в переполненном зале и Себастьян заказывал виски для всех. Хантеру казалось, что потрачено столько времени, а продвинулись всего ничего. После трех глотков он немного успокоился.
– Думаю, еще пару деньков, и дело передадут присяжным, – примирительно сказал Себастьян.
– Себастьян прав, Хантер. Этот адвокат уже использовал свой лимит, и больше ему ничего не удастся содрать с клиента, как бы он ни старался.
– Но я сказал Лине, что буду через месяц. Время прошло, а желанного результата все еще не видно.
– Тебе лучше послать ей телеграмму, почему ты задерживаешься. – Себастьян выложил на стол бумагу и кисет с табаком.
– Да я разорюсь, если начну объяснять, что тут происходит. По этим парням не скажешь, что они жаждали заполучить мерзавца.
– Теперь он в их руках. Так к чему спешить? Конечно, если бы ты не был так решительно настроен дождаться вынесения приговора, адвокату удалось бы еще потянуть. Вдруг бы ты уехал? Чем меньше свидетелей, тем лучше. Именно
– Ты так уверен? Его адвокат умеет затыкать рты, всех заговорил до смерти.
– И рад бы, да куда деть правду? Ведь были же эти грабежи, убийства и насилия? Были. И наказание будет, как бы ни пыжился его адвокатишка.
– Ладно, слава Богу, что хоть парочку добрых дел сумели провернуть – очистили от всех обвинений наши с Линой имена, получили бумагу о прощении Джеда и Чарли. Вот парни порадуются. А ты, Себастьян, и сам мастак говорить. Кстати, этот адвокат задал тебе какой-то каверзный вопрос, я даже не совсем понял. В чем там дело? Что-то типа: «А что это федеральный служащий, офицер-юрист, потерял на суверенной территории Мексики?»
– Видишь ли, я взял отпуск за свой счет, когда отправился за Уоткинсом, и приступил к обязанностям сразу же по приезде в Литл-Крик. Действовал не по поручению правительства, а на свой страх и риск, как частное лицо, не только не поставив об этом в известность правительство, но и без его поддержки или одобрения. Но тут нет ничего противозаконного, чтобы раздуть международный скандал.
– Ух ты! Зря ты не стал адвокатом. У тебя здорово получается.
Себастьян улыбнулся краешком губ, закуривая.
– Он зря старался. Хотел представить поимку Уоткинса как чистую уголовщину. Надо было видеть при этом лица присяжных. Лично у них он не найдет сочувствия. Только попусту тратил время и энергию. Всем им, как и любому жителю земель вдоль мексиканской границы, до смерти надоело, что беглые преступники совершают свои черные дела здесь, а потом сматывают удочки в Мексику.
Опрокинув еще одну рюмку, Хантер встал из-за стола.
– Пойду-ка в гостиницу. – Оглядев шумный салун, он поморщился. – Что-то мне здесь не нравится. Пока.
Идя к гостинице, Хантер призывал себя к терпению. Осталось уже совсем немного. Конечно, то, что дело затянулось до бесконечности, бесило его. Но надо же довести до ума то, что задумал, – услышать, как негодяю Уоткинсу вынесут смертный приговор, убедиться, что с ним покончено.
Ему так не хватало Лины, он даже не думал, что будет так скучать по ней. Больше всего на свете он хотел вернуться на ранчо, жениться на Лине, начать новую жизнь. То, что Лина, как никто другой, сможет понять причину его задержки, мало утешало. От этого его постель не становится менее сиротливой.
Хантер с трудом вынес еще три последних дня, когда процесс наконец закончился. Адвокат Уоткинса завершил свою речь прошением о помиловании. Но суду присяжных, несмотря на всю ловкость и ораторский талант адвоката, понадобилось всего три часа, чтобы вынести вердикт: виновен по всем пунктам обвинения. Объявляя приговор, судья выразил сожаление, что человека нельзя повесить больше чем один раз. Ибо перед ним впервые сидел преступник, совершивший столько кровавых дел, каждое из которых каралось повешением.