Украденная память
Шрифт:
– Вполне. После курса групповых сеансов она постепенно вернется в свое прежнее состояние. Будет, правда, гораздо мягче. Ведь вся ее колкость – это наносное, как скорлупа. Попытка скрыться от жестокости окружающего мира. Сегодня она словно только что родившийся младенец, но по мере прохождения лечения снова обрастет защитной оболочкой. Я ясно объясняю?
Без стука распахнулась дверь, и на пороге появилась гостья. «Другая».
– Простите, – поспешно произнесла в трубку Дроздовская, не дождавшись ответа, – ко
Гостья проскользнула в глубь кабинета, плюхнулась за стол, на вращающееся кресло, оттолкнулась ногой и подкатилась к стеллажу с историями болезней. Наугад вытянула пластиковую папку.
– О-о-о! – расхохоталась она. – Интересно, интересно... Пациентка 42 лет, страдает психическим расстройством на сексуальной почве. И в чем же это проявляется?
– Прекрати паясничать! – Наталья вырвала папку из ее рук. – Это не для посторонних. Это конфиденциальная информация.
– Это я-то посторонняя? – притворно возмутилась гостья, вытащила сигареты и щелкнула золотой зажигалкой. – Дело есть. Собирайся.
– Да? – Дроздовская вскинула брови. – А ты не подумала о том, что у меня работа?
– Подождет твоя работа.
– И больные подождут?
– А куда они денутся? С ними твой муженек разберется. Особенно с этой, с сексуальным расстройством, – насмешливо бросила гостья.
– Так что тебе от меня надо? – зло спросила Наталья. Ее взбесило упоминание о муже. – У меня действительно нет времени.
– Ох, ты, боже мой, какие мы занятые! Времени на лучшую подругу не имеем. А подруге, между прочим, требуется помощь.
Наталья устало опустилась на диван, прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и досчитала до десяти – лучший способ успокоиться.
– Мы же вместе с тобой, дорогая, правда ведь? – ласково продолжила гостья, стряхивая пепел от сигареты прямо на пол. – У нас и радости, и горести – пополам. Забыла, милая?
– Это что, шантаж?
– Так, предупреждение. – «Другая» рывком поднялась с кресла. Так, что оно откатилось в сторону и с грохотом врезалось в стену. Подошла к окну, выглянула на улицу и затушила окурок в горшке с аспарагусом.
– Предупреждение? – фыркнула Наталья. – Не слишком ли много ты на себя берешь?
– Ни в коем случае! Я-то кто? Меня никто не знает. Я хорошо усвоила уроки Праха. Помнишь, как он говорил? Находясь на свету, нельзя ничего разглядеть в темноте. Пребывая же в темноте, увидишь все, что находится на свету. Отличная мысль! А ты у нас особа, широко известная в узких кругах. Может получиться некрасиво, если в прессу, например, просочится информация о твоих подвигах. Знаешь ведь, чем громче звук – тем звонче эхо. И не смотри на меня так, – угрожающе усмехнулась она, – на меня твои чары не действуют. Собирайся лучше, надо, чтобы ты на клиента глянула.
С этими словами гостья распахнула створки шкафа, достала Натальину дубленку
Подавив в себе нарастающее раздражение, Наталья уступила. Она знала, что сопротивляться бесполезно. «Другая» была начисто лишена эмпатии – способности к состраданию. Иногда Наталье казалось, что она вообще лишена человеческих чувств. И именно по этой причине совершенно не поддавалась гипнозу. Прах несколько раз пробовал ввести ее в транс, но в конце концов признал всю тщетность своих попыток и «умыл руки».
– На тебе поедем, – сообщила «Другая».
– Пожалуйста, – пожала Наталья плечами. – Сейчас позвоню водителю.
– Нет, нет. Никаких водителей! Нам лишние свидетели не нужны.
На город обрушились сумерки. Наступило то самое время суток, когда все вокруг становится зыбким и призрачным, как на старых потрескавшихся фотографиях. Наталья ощущала себя такой же старой и потрескавшейся.
Из окна машины она задумчиво наблюдала, как группа рабочих монтировала высоченную елку. В памяти всплыла встреча рокового 1972 года, последнего в жизни отца, последнего в жизни Крымова.
Крымов организовал тогда феерическое представление. Укутал тринадцатилетнюю Наташу в пыльную тюлевую штору, водрузил на голову вырезанную из бумаги корону. Усадил в укрытое медвежьей шкурой кресло. Распятая на стене шкура, дедов охотничий трофей, с незапамятных времен хранилась в их доме. Она являлась великолепным фоном для старинного двуствольного винчестера, любимого дедова ружья. Сколько Наталья себя помнила, мать постоянно грозилась выбросить шкуру вместе с ружьем. Лучше бы она выполнила свою угрозу.
Крымов вместе с отцом нарядились в рыцарские доспехи, склепанные из консервных банок. Взяли в руки картонные мечи и устроили рыцарский турнир, наградой победителю в котором был объявлен поцелуй Прекрасной Дамы. С этого поцелуя все и началось...
– Здесь направо, – вырвал Наталью из раздумий насмешливый голос.
Наталья подкатила к искомому дому и остановилась. Выключила фары, откинулась на спинку кресла. Меньше всего на свете Дроздовской хотелось сейчас разговаривать.
– А вот и клиент, – ухмыльнулась «Другая». Она кивнула на вышедшую из подъезда рыжеволосую женщину, закутанную в кожаное пальто, и закурила сигарету.
– Кто она? – равнодушно поинтересовалась Наталья.
– Допустим, ее зовут Марина.
– И чем она тебе не угодила?
– Боюсь, дорогая, что это совсем не твое дело. Твое дело – сделать так, чтобы она больше никогда не лезла куда не надо.
– Да ради бога, – фыркнула Наталья, вылезла из машины, подошла к женщине и пристально посмотрела ей в глаза. Все, программа заложена. Теперь нужно будет только набрать номер телефона и сказать ей два слова...
Глава 37