Уилл

Хэванс Керри

Мэгс кивает с пониманием, а затем удерживая зрительный контакт, толкает угол моего макбука, так что теперь он лежит непривычно. Я сглатываю. Затем она подходит ко мне.

На ее лице можно прочитать вызов.

Я смущаюсь.

Но она переключает внимание на корзину, стоящую возле нас. Она прыгает на середину кровати и бросает пару подушек напротив изголовья. Потом хлопает по постели рядом с собой, показывая, чтобы я сел.

Я осторожно занимаю то место, на которое она указала, незаметно передвинув одну из разбросанных подушек ближе

к центру, как мне привычнее. Когда я смотрю на нее, я понимаю по ее довольной улыбке, что она заметила. Теперь она знает за какие рычаги дергать. Мне кажется, что я передал ей всю власть, что теперь она знает все кнопки, на которые ей нужно нажать, и что я не был к этому готов. Я даже и не думал обороняться.

Чушь.

Раньше я не был таким с ней. Она, наверное, никогда подобного не замечала. Но есть кое-что, что ты действительно хочешь спрятать от всех, и это заставляет тебя держать все под контролем.

Но она готова иметь с этим дело… хорошо. Ничего страшного. Я бы прошел по горячим углям, чтобы быть с ней. Эти проблемы будут моими углями.

Она игнорирует мой дискомфорт и невинно приступает к распаковке завтрака.

На моих белых простынях.

Пластиковые контейнеры, не могу разобрать с чем.

Клубника.

Малина.

Мое дыхание перехватывает.

Она ловит мой взгляд, но затем отводит глаза.

Это хорошо. Это прекрасно.

— Я подумала, что могу приготовить тебе то, что ты любишь. — Она открывает контейнер, и до меня доносится чудесный запах корицы, запах, который я буду помнить всегда, и рассыпает сахар на мое одеяло.

Я напрягаюсь, но ничего не могу с этим поделать. Это мой худший кошмар. Конечно, зачем останавливаться на достигнутом? Засыпьте сахаром мои простыни, почему бы и нет.

— Ой, — она сметает сахар с кровати. По крайней мере, она так думает. Она просто раскидывает его повсюду.

Но все хорошо. Я бы прошел по горячим углям…

— Ты в порядке, Уилл?

— Хм?

Я смотрю вверх.

— Твои руки сжаты в кулаки. Я заставляю тебя нервничать.

Я не отвечаю. В любом случае, это был почти риторический вопрос.

— Я сделала тебе французские тосты с корицей. — Улыбается она.

Она сделала это, потому что я сказал, что люблю их. И я ем их. На тарелке. На кухне.

Она наклоняется и показывает мне контейнер.

Выглядит прекрасно, и это только напрягает меня. Можно подумать, что сахар на одеяле выведет меня из себя и возбуждение как рукой снимет, но это не так.

Я тверд, как скала. Вот как она контролирует меня. Так необычно, тонко, но так эффективно. Она знает, что издевается надо мной. Не думаю, что она знала, что делает, но то, как она обернула все себе на пользу, возбуждает.

Наверное, мне нужно показаться психиатру.

Она поднимает кусочек сахара, которым посыпан французский тост, и протягивает его мне, но передумывает и бросает его обратно.

— О! Я совсем забыла! — Она бросает контейнер с тостами в мою сторону, и я ловлю

его, чтобы он не упал. — Я принесла кленовый сироп.

Я издаю стон, и она хихикает.

— Сегодня я планировала налить его в твой пупок и окунуть французский тост туда. Но подобное доведет тебя до инфаркта, поэтому, думаю, просто окунем его сюда.

К моему облегчению, она вытаскивает не бутылку с сиропом, а небольшую баночку с винтовой крышкой, в которую он налит. Я смеюсь, когда напряжение немного спадает.

Мэгс мгновенно становится серьезной.

— Это сильно тебя нервирует?

Я качаю головой.

— Нет, я в порядке. — Я держу контейнер одной рукой, пытаясь второй рукой облегчить напряжение в боксерах, не подумав, что это привлечет ее внимание.

Она приподнимает бровь.

— Ты уже?

Я съеживаюсь.

— Извини, я…

— Не извиняйся. Мне нравится.

Я смущаюсь.

— Значит, ты возбуждаешься просто от того, что я рядом? — Она хлопает глазами и киношно накручивает свои волосы на палец, язвя. — Или от того, как я издеваюсь над тобой?

— И то, и другое.

Ее кивок говорит мне, что она удивлена и удовлетворена тем, какое влияние оказывает на меня.

Она вручает мне банку с сиропом и быстро стаскивает мои треники и боксеры, полностью обнажая меня безо всяких прелюдий. Мои руки заняты, и она действует так быстро, что я и не пытаюсь возражать. Она стягивает штаны с моих ног и с ухмылкой бросает через плечо.

Сделав паузу, она наблюдает за мной. Я чувствую, что должен смутиться под ее взглядом, но он производит обратный эффект. Она запускает руку в корзину и достает свой шарф.

— Если хочешь, могу завязать тебе глаза, как прошлой ночью.

Я качаю головой, прежде чем озвучиваю свой ответ.

— Я хочу видеть. — Может быть, неспособность видеть снимет некоторое беспокойство, но я знаю, именно оно делает меня таким твердым. Я хочу видеть, как она контролирует меня.

— Хорошо. — Она пожимает плечами и вытаскивает из корзины второй шарф. — Сегодня ты сможешь видеть, но взамен, я хочу твои руки.

У меня нет слов. Я хочу сказать ей, что она может получить любую часть меня, когда захочет, но я не могу. Я просто молча смотрю, как она ползет по мне. Ее свободный свитер с глубоким декольте позволяет мне видеть то, что под ним. Она забирает контейнер из моих рук и кладет его на кровать рядом со мной, и, удивительно, но мне плевать на это.

Она усаживается на меня верхом, полностью игнорируя мой твердый член. Я шиплю, когда шов ее джинсов небрежно трется по головке. Она сосредоточена на том, чтобы поднять и зафиксировать мое запястье. Одним из шарфов она привязывает его к изголовью кровати. Затем перемещается на другую сторону и делает то же самое со второй рукой, а я наблюдаю, чувствуя каждое ее движение.

Она откидывается назад и восхищается своей работой.

— Теперь ты расслабишься и насладишься завтраком, который я тебе приготовила?