Уилл
Шрифт:
Я вздыхаю. Это тяжело, но я это заслужил.
У: Я не знаю. Думаю, что всегда.
М: Раньше не был
У: Правда?
М: Кому ты рассказываешь
У: Я думаю, что так было всегда. Я не знал, что с этим делать, и боялся быть честным с самим собой. Но когда я был с тобой, все встало
М: Кто открыл тебе глаза?
У: Никто
М: Так откуда же ты знаешь?
У: Я просто знаю, что это мне нравится
М: Но ты никогда не подчинялся?
У: Никогда
М: Хорошо
Я улыбаюсь. Надежда заполняет каждый уголок моей души. Мне нравится, какой собственницей она была. Это не было ревностью. Это было теплое чувство собственности, которое впервые дает мне по-настоящему попробовать ту вещь, о которой я всегда мечтал. Принадлежать.
У: Ты когда-нибудь доминировала? По-настоящему?
М: Ничего, кроме раздачи указаний.
Я сглатываю. Это мука, думать о ней с кем-то еще в постели. Я не ждал, что она будет хранить целибат последние пять лет. Я понимаю это. Если бы у нее был саб до этого, это убило бы меня.
У: Но ты думала об этом, правда? Я почувствовал это, когда читал твою книгу. Не говори мне, что это не искушает тебя. Ты спросила меня, что изменилось. Вот это. Я всегда знал, что ты идеальна для меня, но я никогда не думал, что достаточно хорош для тебя, до этого момента. Теперь я вижу, что мы подходим дуг другу. Что я нужен тебе так же сильно, как ты нужна мне. Теперь ты можешь поверить мне, я доведу дело до конца. Я собираюсь бороться за тебя. Клянусь.
Сейчас пауза затянулась.
У: Мэгс?
М: Я пойду, мне нужно подумать.
Блядь!
Я откидываюсь на кровать и закрываю глаза ладонями. Все так запуталось!
7
Вторник, 25 августа
Мэгс
— Все в порядке, Мэгс?
Я подпрыгиваю от неожиданности и вижу Джаз, стоящую в дверях.
— Ты рано.
— Радости ресторанного бизнеса. Рано начинаем, рано заканчиваем. Я все привыкаю к мысли, что мне больше не надо бояться опоздать на работу. Ты выглядишь грустной, что-то случилось?
— Я в порядке.
Она
— Вряд ли. Уилл по-прежнему ведет себя как мудак?
Я просто вздыхаю. Честно говоря, я не знаю, это Уилл ведет себя как мудак или я.
— Прости, я облажалась, — Она садится рядом со мной и берет меня за руку. — Ты нуждаешься во мне, а меня нет рядом.
— Нет-нет, ты не облажалась, я в порядке, честно. Я ездила к нему вчера и получила то, что хотела. Это был хороший день.
— Вовсе нет. Между работой и свиданиями со Спенсером, я не замечала ничего вокруг. — Она выглядит расстроенной. — Я даже не спала прошлой ночью, чтобы посмотреть, как ты после своего визита к Уиллу. Все, что я знаю, — ты спала, когда я уходила утром. Я ужасный друг. Вы все еще не разговариваете?
— Джаз, ты занята, и ведь это я заставила тебя этим заниматься. Я в порядке. И дело точно не в том, что мы не разговариваем. Просто я сказала ему, что мне нужно подумать.
— О чем?
— Честно, все отлично. Тут не о чем говорить.
Джаз встает.
— Итак, это явно чрезвычайная ситуация. Чай или маргарита?
Я хихикаю.
— Не искушай меня. Я весь день смотрю на эту текилу, но у меня много работы.
— Хорошо, тогда я пойду за чайником. Ты будешь? — Она резко поворачивается и направляется к кухне, останавливаясь на полпути и поворачиваясь ко мне. — Ну, идем же! — говорит она с нетерпением и ждет, пока я со стоном встаю, следую за ней и сажусь на табурет.
— Итак? — требует она.
Боже, может быть мне все-таки следовало выбрать текилу?!
— Итак, я была раздражена…
— Раздражена? Ты это так теперь называешь?
— Ага, ладно. — Я краснею. — Я была очень зла, но думаю, что имела полное на это право. От него веет то жаром, то холодом.
— Поэтому ты пошла туда раздраженная и устроила разнос его заднице?
— Таков был план. Только… я была в растерянности, когда увидела его.
Джаз корчит рожицу.
— Э-э-э, он что, дрочил?
— Нет. Он свернулся калачиком в кресле, глубоко погруженный в книгу. Кстати, знаешь ли ты, что твой парень стащил твою копию «Слепой Веры» и отдал ее Уиллу?
— Что? — вздыхает она, зажимая ладонью рот. — Я его прикончу, — решительно говорит Джаз.
Я киваю.
— Да-да.
— О, Боже мой, Мэгс, мне очень жаль, он умрет, я обещаю. — Она качает головой.
— Станет только хуже.
— Как?
— Именно эта книга из всех… — Я сглатываю. Я никогда не говорила ей об этом, как будто я никогда не говорила ей об Уилле. Она стала моей новой жизнью вдали от этой боли, поэтому я не портила ее, я просто пошла дальше.
— Почему имеет значение, какая именно книга?
— Потому что «Слепая Вера» об Уилле.
Она таращит на меня глаза.
— Неееет!
— Да.
— Нет!
— Это не перестанет быть правдой, если ты продолжишь говорить «нет».
— Ох, черт возьми! Так ты…? Я имею ввиду, все это было у вас с Уиллом, ну ты понимаешь… это все?
Я хихикаю.
— Боже, нет, Уилл был мистером Милый-и-Невинный. — «Был», думаю я про себя. Неужели он правда настолько изменился?
— Ну и как тогда «Слепая Вера» может быть о нем?